В Дунины размышления вкрался тихий смешок. И следом протяжное, томное: «Ветка… веточка… Я здесь. Я жду тебя. Вейя и Рарег… Мы так подходим друг другу. Вейя и Рарег… тебе нравятся наши имена?»
Дуня напряглась, заозиралась, и голос довольно рассмеялся.
— Я здесь. Я рядом. Я дождусь. Я никуда не улечу без тебя.
Рядом. Рядом. Где же находится этот крылатый монстр?
Дуня потянулась к голосу, пытаясь почувствовать колдуна, и на секунду увидела мир его глазами: темные контуры огромных деревьев, повисший острыми рогами книзу месяц, яркие вкрапления звезд…
Ночной мир был полон очарования и манил к себе, а она вынуждена торчать под землей вместо того, чтобы наслаждаться полетом!
— Я жду, милая. Поторопись. Ночь так нежна… — сладко промурлыкал голос, но Дуня не стала отвечать.
Напротив, постаралась отгородиться от навязчивого кузнеца, выставить против него защитный щит.
Представила, что находится внутри плотного кокона из паутины, поглощающего все звуки и шумы.
Наверное, у нее получилось, потому что колдун на некоторое время умолк.
И Дуня вздохнула свободнее, завозилась в мягкой моховой ямке.
Темнота давила и угнетала. Ведьмино чутье подсказывало, что она может быть не одна в пещере, что где-то в глубине таится что-то нехорошее, опасное, ждущее момента, чтобы напасть. Возможно, это были всего лишь ее страхи, но Дуня все же продрала клювом мох, очерчивая защитный круг и теперь нахохлилась в нем одиноким холмиком, так и не решив, что делать дальше.
Она снова начала дремать, и сквозь дрему услышала веселые гортанные голоса и лошадиное ржание.
А потом обнаружила, что стоит посреди степи, в гуще колышущегося под ветром ковыля.
Впереди пестрели цыганские кибитки. Несколько коней паслось в отдалении.
Горели костры, слышался смех и ленивые гитарные переборы.
Несколько черноволосых женщин в ярких шалях кружили вокруг рослого загорелого красавца, в котором Дуня сразу узнала кузнеца Рарега.
— А ну прочь, чаялы! Дайте нам поговорить! — горбатая старуха замахнулась палкой и женщины отпрянули, недовольно зашикав ей в спину.
— Не засматривайся на наших, falkono (сокол, цыг.). У тебя и без них есть кому скрасить холодные ночи.
— Не лезь не в свое дело, шувани. Ваши женщины красивы, горячи!
— Не боишься опалить в их огне свои крылья?
— Я? Опалить крылья? — недобро усмехнулся кузнец. — Ты мне угрожаешь, шувани?
— Предупреждаю. Ты сильный колдун, falkono. Но найдутся и те, кто сможет тебе одолеть.
— Чего плетешь, старая! — кузнец замахнулся, и от костра донеслись недовольные окрики. Несколько мужчин вскочили на ноги, но старуха жестом остановила их, не позволив вмешаться.
— Успокой свой норов, raklo (мальчик, цыг.). Послушай, что скажу. — шувани смотрела пристально, не отводя глаз. Кузнец напрягся, пытаясь сопротивляться, но в конце концов вынужден был опустить руку.
— Как ты смогла? Как у тебя получилось? — пробормотал он, потирая браслет на запястье.
— Моя магия не слабее твоей. Но я здесь не для того, чтобы померяться силой. Ты табору коней подковал. И в цене не обидел. За то отблагодарить хочу. Дать совет.
— Вас обидишь… — хмыкнул кузнец, покосившись в сторону прислушивающихся к разговору цыган. — Что за совет, шувани?
— Браслет, falkono. Сними его и сожги.
— Да ты что, старая⁈ Этот браслет мне передал учитель! В нем память! В нем сила! В нем…
— Не того учителя ты выбрал! — перебила старуха. — Не того выбрал, нехорошее забрал! Потому и потускнел свет в твоих очах, душу затянула тьма. Сними браслет и сожги, пока еще можешь!
— Никогда! — кузнец хотел что-то добавить, но у костра вновь зазвучала песня — красавица цыганка плавно покачивалась в такт музыке и все поглядывала в его сторону, словно песня предназначалась лишь ему.
— Пойдем. Послушаем… — Рарег двинулся к костру, но шувани его придержала.
— Не ходи. Она подружка нашего баро.
— Подружка одного, а смотрит на другого? Видать слаб ваш баро…
— Не нарывайся, falkono! Забудь…
— Как же забыть, когда такая красота сама в руки просится! — откинув голову, кузнец захохотал.
— Эээц… — поцокала шувани. — Сильно женщин любишь. Ни одну пропустить не можешь. А ведь через них к тебе погибель и придет!
— Погибель? — Рарег захлебнулся смехом. — Что ты болтаешь, старая⁇
— Жив останешься, но все потеряешь. Одна в зверя тебя обратит. Будешь долго по лесам рыскать да маяться. Пока другую к тебе клубок не приведет. Она не посмотрит, что зверь. Пожалеет. Освободит тебя от чар. Да только…