— Мяту используй, дева! Мизгирь не любит мяты! — проскрипело на прощание в голове, но бабкин голос почти сразу потонул в восторженных и счастливых счастливые криках:
— Хозяюшка! Хозяюшка! Сюда! Сюда! — внизу в нетерпении подпрыгивали Марыська и Звездочка. Мышуха крутилась у них под ногами, размахивая платочком как флагом. У сарая с ведерком молока в лапах застыл хлевник, внутри уютно мычала телушка и заходился громким «кукареку» петух.
Помощники радовались возвращению хозяйки, и, поддерживаемая их теплыми приветствиями, Дуня спланировала к своему дому. Ворвавшись в предусмотрительно открытую домовым дверь, приняла ту же позу, с которой началось ее обращение.
Вбежавшая следом кикимора осторожно потянула перо из хвоста.
Мир на секунду подернулся легкой сеткой помех, а потом Дуня смогла, наконец, распрямиться. С отвращением выплюнув паука, она бросилась к ведерку с водой — прополоскать рот от мерзкого жучиного привкуса.
Мизгирь метнулся было к стене, но был ловко накрыт старым пустым чугунком. Поликарп Иваныч прищелкнул по дну посудины и строго прикрикнул на спланировавшую туда же мышуху, чтобы не баловала.
— Хозяюшка! Наконец-то! Цела! Невредима! — Марыська оббежала вокруг Дуни и с размаху влепилась ей в колени. — Мы извелися все, пока ты вернулась! Мышуха видала, как ты карактерника за собой повела! Повела и пропала! Мы уж и не знали, что думать!
— Все… хорошо. Я… — Дуня отвлеклась на чугунок, из-которого донеслось знакомое зудение. Голова сразу же откликнулась на этот противный звук. Немедленно заныло во лбу и свело зубы болью.
— Ишь, как разошелся-то! У меня даже косичка расплелась. Зачем ты его прита… — начала Марыська и вдруг расширила золотистые глаза, пришепнула с благоговением. — Да не мизгирь ли то, хозяюшка⁈
— Мизгирь. — Дуня потерла лоб, пытаясь унять боль.
— До чего же ты сильна, хозяюшка!! — Марыська восхищенно прицокнула. — Такого колдуняку одолела!
— До сих пор не пойму, как смогла его поймать… — честно призналась Дуня. — Он какой-то заторможенный был, еще не полностью проснувшийся.
— Заторможенный? — удивилась Марыська. — Как же он с мельником расправился? Как Монаха околдовал?
— Не он это… я почти уверена, что не он. Но доказательств у меня нет.
— Не он? Кто ж тогда? Не этот ли, твой? — Марыська подняла рыльце к потолку.
— Больше ведь некому, Марысь. Кузнец, когда бегал медведем. вполне мог сохранить силу… Мог сам охотиться за топором… Или выполнять команду проснувшегося мизгиря… Не знаю и не хочу копаться в его мыслях, чтобы узнать.
Паук загудел сильнее, от резкого противного звука гнездо на голове Звездочки съехало на бок, лопнуло стекло в окне и что-то треснуло под полом. Чугунок слегка проехался по доскам, и кикимора распричиталась:
— Он превращается! Обратно превращается! Ой, что сейчас будет!
— Ничего не будет. Мизгирь не может превратиться. — Дуня была совершенно спокойна. — Здесь нет топора. Это раньше он обращался просто так. Я… мы с Монахом видели в прошлом. А теперь слишком слаб. Но меня чуть с дороги не сбил. Я едва долетела. Если бы не сова…
— Сова? — сделала бровки домиком коза.
— Сова. — Дуня улыбнулась. — Нужно будет бабе Агапе гостинца передать. Купим на ярмарке пряников и конфет. И какую-нибудь красивую шаль…
Чугунок снова дернулся, и Поликарп Иваныч с чувством пришлепнул скалкой по чугунку.
— Раздавить бы гадину да и дело в концом!
— Хорошо бы, да не получится! Как бы это хозяюшке во вред не вышло! Праотец как-никак! Изначальник рода!
— Вот ведь задачка… — поскреб в бороде домовой. — В клетке такого не подержишь… утопить нельзя… Аглае подбросить — здорово бы, но чревато…
— Подселить в вещичку какую разве что? — кикимора переглянулась с козой. — Или вот в чугунке оставить, пущай там заседает.
— Нельзя в чугунке. Перевернет и сбегит. А после вернется. С топором!
— В корневуху его! В корневуху упрятать! — Марыська аж подпрыгнула от охватившего азарта. — У Панасовны старинная есть! Как раз подойдет!
— В корневуху? — Дуню заинтересовало незнакомое забавное слово.
— В прялку, хозяюшка. Из елового выворотня та прялка сработана. Потому и корневуха.
— И где он тама поместится? — изумился Поликарп Иваныч. — Не тесновато ли будет?
— Поместится. Хозяюшка дух его туда подселит.
— Может лучше в дерево или куст какой?
— Слишком много чести! — фыркнула Марыська. — В прялке ему, злодею, самое место. Панасовна рада будет ее отдать! Она этой прялкой не пользуется, а выбросить жалко. Корневуха на дерево крепка, что броня! Да ты сама убедишься…