Осторожно собрав в кучку горячий живой комок энергии, Дуня бросила его ровно по центру лопасти и припечатала:
— Быть тебе здесь навсегда!
Комок прилип к дереву и мгновенно впитался в него, и на прялке проступил рисунок паука. Яркий и четкий поначалу, он почти сразу потускнел и походил теперь на небрежно прорисованный когда-то узор.
Подскочившие жиганята облили прялку водой, и банник прогудел Дуне в спину:
— Выходи, хозяйка. Подожди во дворе. Я веником его постегаю, а потом тобой займусь.
— Не надо мной…
— Еще как надо! От тебя сейчас только тень и осталася.
— С…спасибо… — язык заплетался. Дуня пошатываясь добрела до двери и вывалилась на руки домовому и кикиморе.
Солнце мягко скользнуло по лицу, заставило зажмуриться.
Совсем рядом кто-то хрипло прерывисто дышал.
Дуня взглянула и встретилась глазами с привалившимся к стене бани кузнецом. Он смотрел мутно, не узнавая. Взгляд был бессмысленный, пустой. Вместо браслета к руке лепилась оборванная нить паутины.
— Прочухается. Чай не сахарный. — Марыська прижалась к Дуне теплым бочком. — Ты то сама как, хозяюшка? Гляжу, сильно по тебе отдачей долбануло!
— Он правда ничего не помнит? — Дуня хотела подойти поближе, но коза удержала.
— Твоими стараниями, хозяюшка. Он все забыл!
— И что теперь?
— Дак что? Посидит, оклемается. Хавроний попозже его к анбару отведет. Будет там жилище себе обустраивать да к новой жизни привыкать.
Глава 29
После двух сложных ритуалов и долгой банной процедуры, Дуня заснула прямо за столом и проспала весь оставшийся день и всю долгую ночь.
Разбудили ее громкие голоса помощников — Звездочка с Поликарпом Иванычем упрекали Марыську в безрассудстве, мышуха же, принявшая сторону козы, доказывала, что «Марыска кругом права»!
— Бывшую обсуждают. — над Дуниным ухом сладко зевнула самобранка. — По всей деревне об том гудеж! А твоих-то так разобрало, что нервы мои взбунтовались! Спасибо хлопотун сюда перенес. Под подушкой потише стало, и уютнее.
— Бывшую? — спросонья Дуня подумала про богинку, и только потом сообразила, что речь идет о вештице.
— Ночью прилетала, по крышам скакала, в трубы стрекотала… — последовал новый зевок. — Ммм… не бери в голову, Евдокия… Давай лучше еще поспим…
Появление в деревне вештицы показалось Дуне тревожным сигналом, наспех одевшись, она вышла из закутка, и помощники тотчас умолкли.
Забормотав про упревающую кашу, кикимора бросилась к печке, Поликарп Иваныч собрался было нырнуть в подпол, но Дуня жестом удержала его на месте.
— Что обсуждаем? Или — кого обсуждаем? В Замошье все… хорошо? — Дуня внимательно оглядела домо́вых.
— Хорошо, хозяюшка! — Марыська благостно сощурилась в ответ. — А было бы не слишком, если б этих двоих послушалась!
— Считай, повезло тебе! — не сдержался Поликарп Иваныч. — А могло ии́наче повернуться!
— Прав, прав Поликарпуша! Сейчас то он помог, а вдругорядь и обманет! — закивала Звездочка от печки.
— Кто помог? — предмет спора все еще был недоступен для Дуни.
— Да пленный твой. Мизгирек.
— Мизгирь? При чем здесь мизгирь⁇ Стоп! — Дуня прищелкнула пальцами, и все затаили дыхание. — Пускай говорит одна Марыся! Марыся, рассказывай!
— И скажу, и скажу, хозяюшка! — состроив умильную мордочку, коза потянулась к Дуне. — Ты не думай! Ничего такого страшного не случилося. Просто мы старую хозяйку от дому отпугнули. А мизгирек твой советом помог.
— Он не мой! И вообще — он же в прялке!
— В корневухе тобою законопачен. Там и сидить. Упрятать ты его упрятала, а слова не лишила. Вот он и поскрипывает кой-когда, скучно же бедолаге. А как про вештицу услыхал — так и присоветовал как её от дому отвадить.
— Поскрипывает… — Дуня присела на табуретку, взявшись за лоб. — Поскрипывает! Только этого нам и не хватало…
— И пусть, хозяюшка! Мизгирек много чего знает! Будет при доме советчиком! Вроде родового духа-охранителя. Чем плохо-то?
— Где он сейчас?
— Дак на чердаке. За ним хлопотуша приглядывает. Они с кулишком вчерась хорошо потрудились. Хавроний куст заломал да пожег, а они после пеплом дорожку вдоль дома посыпали, ну и вокруг трубы, чтобы через нее не залетела.
От печки донесся вздох и кряхтенье — Звездочка потащила к столу тяжелый противень с нарезанным на куски пирогом, и домовой бросился ей помогать.
— Испугались мы хозяюшка. — кикимора начала перекладывать подрумяненные толстые ломти на расписанное цветами блюдо. — Панасовна вчера плохие новости принесла. Она первая углядела в окне вештицу! И не убоялась ведь, добежала до нас!