— Тащи все, что припасла! — Поликарп Иваныч потер ладошки. При упоминании холодного оживился даже тихо сидящий у Монаха под боком бомка. Мышуха энергично закивала, засовывая в рот приличных размеров творожный кругляшок.
Ужин прошел печально, несмотря на то, что помощники очень старались развлечь гостя и сделавшуюся задумчивой хозяйку. Хавроний с энтузиазмом сыграл на балалайке и мышуха с самобранкой на два голоса спели забавные частушки.
После этого выступления скатерка категорически заявила Монаху, что никуда из Замошья не пойдет, поскольку у нее здесь наметился личный интерес.
Монах не стал спорить, кивнул рассеянно. Дуня даже подумала, что он ничего не услышал.
Ей очень хотелось расспросить Монаха, что произошло на болоте, и он, словно догадавшись, заговорил об этом сам. Медленно, то и дело замолкая и пытаясь вспомнить.
— Когда до болота добрался — на меня будто вихрь налетел… Вырвал шаль-паутинку, а меня подхватил и потащил… Потом меня куда-то несло… потом швырнуло об дверь… Кажется об дверь… — Монах потер шрам и вздохнул. — Там была комната. И ящик… В нем скелет, а на его груди — топор. Я еще подумал про мельника. Про Епимаха Василича. У него был такой же. Топор. Я его не собирался брать с собой. Нет! Клянусь! Только коснулся, получше хотел рассмотреть… И дальше только тьма…
— Ясно. — Марыська выразительно взглянула на Дуню. — Топор в усыпальне трогать нельзя. В нем сконцентрировалась вся мельникова сила. А ты по глупости полез. Если бы по правильному сделал — перенял бы всю силу себе! А так тебя только от мира и отрезало! Спасибо скажи хозяюшке нашей, что тебя спасла!
— Спасибо! — Монах поцеловал Дуне запястье, задержал ее руку в своих. — Никогда этого не забуду, дорогая хозяюшка! В любой момент явлюсь, ты только позови!
— Мог бы и в щечку поцеловать! — не удержался от ехидного замечания внутренний голос. — Хотя какие теперь поцелуи? Вы же вроде как побратались на крови.
— Ты что молчишь? — Монах снова поцеловал Дунино запястье и, наклонившись к ее лицу, нежно сдул с кожи невидимую пушинку.
— Я не молчу, — Дуня заставила себя улыбнуться и отодвинулась. — Просто… просто голова немного подкруживается после всего.
— От его поцелуев голова подкруживается! Ох, Евдокия! — спародировал самобранку внутренний голос. — Погубят тебя мужики!
— Перестань нести чушь! — Дуня сказала это вслух, и Монах изумленно вскинул брови.
— Что-то ты, хозяюшка, и правда переутомилася. — Марыська заподозрила неладное и ловко влезла между Монахом и Дуней. — Поспать бы тебе. Сил поднабраться. Да и ты, Монашек, тоже отдохни. Звездочка тебе на лежанке постелет.
— Спасибо, ребятушки! Но мне нужно домой. — Монах потер лицо и повторил, словно убеждая себя. — Домой. Нужно. Я никогда нигде так долго не задерживался. В этот раз все наперекосяк пошло. Не достал того, за чем сюда пришел, вляпался по полной, потерял ценный пояс…
— Не потерял! Пояс точно Аглайка скрала! Нужно будет с нее его стребовать!
— Обязательно потребуем! — согласилась Дуня. — Я с Аглаей о многом поговорить хочу.
— И, хозяюшка! Чего с ней, с. тер.вью, говорить? Преврати в гадину ползучую и закинь в болото.
— Не могу, Марыся. Если я на каждое оскорбление и насмешки буду отвечать колдовством, то не стану ли потом как… как Агапа?
— Пристраститься к плохому боишься? — коза согласно покивала. — Может ты и права, хозяюшка. Черное колдовство по первости очень заманчивым видится. Но с Аглаей нужно что-то делать!
— Приготовлю им чай. Ей и кузнецу. Аглае от склочности. Ему от гульбы. — Дуня усмехнулась. — Хотя одним чаем с Аглаей не обойдется. Припугну ее как следует. Подумаю — чем. Но перво-наперво заберу твой пояс. — Дуня посмотрела на Монаха. — Завтра утром за ним схожу.
— А отдасть ли его Аглайка? — усомнился Хавроний — Отдать — значит в краже да черном умысле признаться.
— Найду способ забрать. Но не сегодня. Мне нужно передохнуть.
— Тогда я завтра и тронусь, — Монах потрепал по голове продолжающегося к нему жаться бомку. — Будешь по мне скучать, кнопка?
— Чегой-то скучать? — вытаращился на него Марыська. — Бомка с тобой отправится. Будет хвостиком ходить. Где ты — там и он.
— Надеюсь, Ерошка с тобой подружится, Хвостик. Значит, завтра на болото вместе пойдем.
— Чегой то на болото?
— А куда? Я к вам через болотное окошко перебрался. Обратно думаю так же.
— Без поясу может не пропустить. — безапелляционно заявила Марыська. — Аглая пояс точно сразу не отдаст. Или совсем не отдаст, если выбросила его или сожгла.