— Спасибо, друг! — Монах пожал мохнатую ладошку домового, поклонился Звездочке, помахал пристроившейся у кикиморы на голове Мышухе. — А самобранка…
— Пускай у нас погостит. — прогудел Хавроний. — Будет тебе повод вернуться.
— И то верно. Ну, я пойду?
— Присядем на дорожку. — Марыська первая плюхнулась на ступени и первая же подскочила после заминки и припустила к калитке.
Дуня с Монахом потянулись вслед за ней.
— Если нагряну к вам еще как-нибудь — не прогонишь?
— С чего бы прогонять? Заглядывай. Буду рада. — как можно равнодушнее обронила Дуня.
— Я все спросить хотел… — Монах поддел ногой рассыпанные на тропинке камешки, и те брызнули по сторонам с возмущенным взвизгом. — Ты не думала вернуться, принцесса? Мать, наверное, все глаза выплакала.
— Мать скорее всего и не заметила моего отсутствия. В нашей маленькой семье первый шаг всегда делала я — сама звонила, сама писала, сама навещала, когда это было позволено и она могла выделить для меня пару часов своего драгоценного времени. Я была нежеланным ребенком. Поэтому еще в детстве дала себе зарок — никаких детей. Мать тяготилась мной, я мешала ее отношениям с мужчинами.
— Бывает. — Монах вздохнул, потер шрам, но тему не оставил. — Не надоело тебе это все? Здесь же зачахнуть можно от тоски. Совсем не тянет обратно? В наш мир?
— Мне здесь нравится. Мне здесь хорошо. Это мое место. Я впервые за долгое время почувствовала себя нужной. Никто не указывает, не решает за меня — что делать, как жить.
— Ты же сказала, что мать не занималась тобой?
— Я не о матери. А вообще… о правилах нашего мира…
— Разве здесь не так? Везде есть свои правила. А кроме них здесь всякие мизгири, вештицы, Аглаи, ведьмы. В любую минуту могут устроить подлянку. Замучаешься разгребать.
— Разгребу. Привыкла уже. Это другое, понимаешь? Я могу с этим справиться, сама решить — что и как делать. Могу поступать так, как захочу и никакие внешние обстоятельства этому не помешают.
— Ну, как знаешь. В любом случае здесь очень красиво. Я много где побывал, но никогда не видел такой аппетитной луны.
Луна и правда смотрелась очень мило — выставила из-за темной завесы бархатистый, персикового цвета бочок и мягко осветила окрестности.
Ночь была нежная, душистая — благоухали цветы, томно стрекотали в траве сверчки, и мелодичными переливами разносилась из-за леса песня соловья.
Дуня и Монах шли теперь в молчании. Марыська семенила чуть впереди, то и дело оборачиваясь на притихшую пару.
Монах полностью погрузился в себя. Дуня думала о том, как сработает переход, но больше — о Монахе.
На душе лежала странная пустота. Расставаться всегда грустно, а с близким человеком — вдвойне. Незаметно Монах стал таким для Дуни, хотя они совсем немного провели времени вместе.
Они миновали луг, обогнули лещину и остановились возле куста боярышника. Орешник почти его забил, и Дуня отметила для себя, что нужно будет вернуться и обрезать лишние ветки.
Постояв в раздумьях, она решилась и попросила Монаха:
— Дай мне хлеб!
Разломив буханку пополам, Дуня положила одну половину под куст, а другую вернула Монаху. — Съешь его сразу же, как окажешься у нас. Понял?
— Принял! — Монах улыбнулся. — Что еще?
— Сейчас узнаешь. — Дуня отломила от ветки боярышника длинный шип и попросила. — Теперь дай мне руку.
— Хочешь взять кровь на анализ? — неудачно пошутил Монах, наблюдая как Дуня ткнула в палец острием, как потянула руку вниз, чтобы кровь накапала на землю под кустом.
Проигнорировав его шутку, Дуня проговорила быстро и четко:
— Братца боярышника угощаю, к себе его обращаю, прошу — покажи скрытое, открой проход, переведи в мир людей того, кто хлебом и кровью с тобой поделился!
От земли потянулся розоватый туман, скользнул по веткам. постепенно скрывая ото всех куст и завис чуть подрагивающим облаком.
— Тебе туда! — Дуня подтолкнула Монаха. — Не знаю, в каком месте ты выйдешь. Но это точно будет на нашей стороне.
— Береги себя! — Монах легонько прижал Дуню с себе и сразу же отпустил, почти оттолкнул. Потом наклонился к Марыське, очертил пальцем розовое пятнышко и слегка прищелкнул. — Приглядывай за хозяйкой, пушистая!
— И пригляжу! Чего ж не приглядеть? — важно кивнула коза. — Это моя работа!
— Ну, девочки, я… пойду? — Монах все медлил, вопросительно поглядывая на Дуню.
— Иди уже! — Дуня махнула рукой. Она хотела сказать, что портал быстро закроется, но горло сжалось от спазма.
Монах взглянул в последний раз, словно пытался ее запомнить, шагнул в розовую кисельную пустоту и пропал.