— Молчи, веде́ма. — крыса предостерегающе подняла когтистый палец. — Дома говорить станем. Здеся нельзя.
Глава 1
Прежде чем постучать, Монах еще раз огляделся. Бабкин дом стоял особняком за рощей. Местечко было неприглядное и мрачное: чахлые доходяги-деревья, свинцовое небо, брюхом распластавшееся по земле, застывшая на морозе комьями грязь. Белые хлопья редких снежинок на ней только подчеркивали это впечатление и картины не украшали.
— Вот и добрый молодец подоспел! — неожиданно громко проскрипело из-за двери. — Впусти его, Куля.
В проеме возникла неряшливого вида старуха с сосновой шишкой вместо носа. Мазнув по гостю безразличным взглядом, кивнула ему и отвернулась.
— Доброго здравия, хозяюшка! — Монах шагнул через порог и на всякий случай отвесил шутливый поклон.
— И ты будь здрав, добрый молодец! — продребезжало из комнатушки. — Сюда проходи. Чего в сенях мерзнуть. Как к тебе обращаться?
— Все Монахом кличут. — в тон ей ответил Монах.
— А имя у тебя есть, Монашек?
— Зовите Монахом. Я привык.
— Наученный, значит, — бабка хмыкнула и прикрикнула на застывшую возле печи помощницу. — Накрывай на стол, Куля. Станем гостя угощать.
Потом хитро взглянула на Монаха и протянула вперед костистую длань:
— Меня бабкой Агапой зови. Будем знакомы, Монашек.
Монах с поклоном пожал бабкину руку, ощутив под пальцами грубоватую шершавость коры. Нос-сучок легонько ткнулся ему в затылок, и бабка протяжно вздохнула:
— Как вкусно пахнет от тебя! Так бы и съела!
— Да что там есть. Кости да жилы! — отшутился Монах, и бабка снова похмыкала, поправляя веселенькую косынку в мухоморах.
— А ты ничего. Нравишься мне. Люблю сообразительных молодцов.
Тырр-тарр, тырр-тарр, тыррр — прохромала к столу и поманила оттуда:
— Присядь-ка рядом, Монашек. Отдохни с дороги. Раздели со мной еду. Или сперва в баньку пойдешь? Смыть болотную грязь? Обдериха там молодая да злющая! Продерет до костей.
Монах усмехнулся. Предложение было заманчивым. Он любил баню. Обдериха, если с ней договориться по уму, вполне способна сделать массаж не хуже тайского.
Но сейчас ему было не до массажа.
— Ох, не соблазняйте! Я бы и рад попариться, да дела ждать не станут.
— О делах после. Садись под бочок. Станем кашей потчеваться.
Монах послушался, но прежде торжественно вручил бабке прихваченный из дома подарок — пачку крепчайшего зернового кофе, медную турку и несколько плиток темного шоколада.
— Вот спасибо! Порадовал старую. Люблю покофейничать вечерком! Потом, правда, бессонница мучит. Но не отказываться же из-за нее от такого малого удовольствия.
— Что нам в той жизни осталось! — лучезарно улыбнулся Монах и, наконец, позволил себе немного расслабиться. Раз бабка приняла дары — все обойдётся. Она не станет ему мешать и вредить.
Куля поставила на стол чугунок, поднесла тарелку с толстыми ломтями хлеба и несколько крошек незаметно бросила на пол. Откуда-то из угла к ним метнулась встрепанная курица, на ходу роняя перья.
— Кыш, голосистая! — шикнула на курицу бабка. — Не мельтеши перед гостем! Поди в клеть, пока на бульон не пустила!
— Да пусть поклюет. — заступился за птицу Монах. — Вон какая голодная.
— Жалостливый, значить? Может и ожениться на ней захочешь?
— Жалостливый. Но жениться не стану. Увольте.
— Ну, как знаешь. Мое дело предложить. Расколдовал бы девку поцелуем — и за свадебку!
— Нет. спасибо. Окольцевать себя не дам. — отшутился Монах.
Разговор получался немного странный, но Монаху это нравилось. Жизнь частенько подбрасывала ему сложные задания и такие вот невероятные встречи.
— Не зарекайся! — Агапа пододвинула ему доверху наполненную тарелку. — Ешь.
Потчевали Монаха томленной пшенкой. Кусочки поджаристого до коричневого цвета сала аппетитно проглядывали сквозь распаренную золотистую крупу.
— Ох, вкусно! — похвалил кашу Монах. — Крутая у вас помощница!
— Как сказать… — бабка задумчиво поглядывала на него, почесывая нос. — Хотя готовит правда хорошо. Но ей то и положено. Потому как печка.
— Печка? — Монах покосился на сверкающую свежей побелкой громаду.
— Печка. У меня там подсажен кое-кто в готовке разумеющий. Кулька так не может. Она больше во вредительстве преуспела.
— А-а-а… — Монах покивал, не уточняя подробности и, набравшись наглости, попросил добавки.
— Ешь на здоровьичко! — Агапа мигнула Куле, и та плюхнула на тарелку еще одну порцию пшенки.