Оглянувшись на кулишонка, бомка кувыркнулся через голову да исчез под довольное кряканье домового.
И почти сразу в кармане у Монаха прозвучало знакомое треньканье.
— Ну, удивил! Монетка твоя! — Монах быстро продернул молнию и подмигнул сцепившему в волнении лапы кулишонку. — За бомчонка не переживай. Верну в целости и сохранности. Да еще с прибытком. Купите себе на ярмарке леденцов.
— На ярманке? Леденцов? — выдохнула восхищенно мышуха и закружила под потолком. — Я тоже хочу на ярманку! И леденцов хочу! И хрукты!
В кармане взволнованно завозились, и Монах легонечко по нему прищелкнул.
— Сначала дела, ребятушки. Развлекаться будем потом.
— Хоть бы все сложилось удачно! — Звездочка подала ему Дунин гребешок, а Поликарп Иваныч мешочек с горячими еще угольками. Гребешок Монах воткнул сзади в волосы, а мешочек зажал в руке и отвесил всем шуточный поклон.
— Не поминайте лихом, ребятушки!
— Рушничком дорожка! — кикимора промокнула глаза платочком и зажмурилась.
— Не раскисай! — поддернула хвостом Марыська и процокала за Монахом в закуток. Подождав, когда он усядется поудобнее, приткнулась ему под бок и крикнула кикиморе, чтобы принесла зеркало.
— Э, нет, — разгадал ее маневр Монах. — Не примазывайся! С собой тебя не возьму. Они ж без тебя пропадут! Захиреют! И за Аглаей присмотреть нужно, пока ваша Дуня не вернулась.
Про Аглаю он ввернул удачно — Марыська негодующе взмекнула и притопнула копытцем.
— Верно говоришь! Пока хозяюшка в отлучке, я за Замошье ответственная! Только ты обещай, — голос козы дрогнул, и она зашептала. — Обещай, что найдешь ее и вернешь!
— Не сомневайся! Сделаю все, что в моих силах!
Застывшая молчаливой тенью Звездочка подала ему зеркало, кивнула молча и вместе с Марыськой ушла в комнату, задернув занавеску. Разволновавшаяся коза тут же принялась отчитывать кулишонка за крошки, а когда тот схватился за веник, закричали уже все разом, чтобы не смел заметать дорогу!
Монах усмехнулся и потер засаднившую щеку.
— Ну что же, Дуня, встречай гостей! — он поднял зеркало и поморщился при виде своего небритого, осунувшегося лица и покрасневшего шрама.
Спать не хотелось совершенно.
Руки слегка подрагивали, и Монах немедленно разозлился на себя.
Что за детский сад? Ведет себя, как нежная ромашка, а не бывалый мужик.
Ему приходилось попадать в передряги гораздо похуже и пострашнее.
И все же волнение не отступало.
Прошлое — это вам не скрытые земли. Отсюда легко можно попасть домой.
А вот прошлое может преподнести подлянку…
— Монашек, — в зеркале появилась бабка Агапа, погрозила ему пальцем. — Провести меня хотел? Умыкнуть Алатырь? Думал — не почую? Не прознаю про него?
— Вот же ведьма! — невольно вырвалось у Монаха, и бабка захихикала.
— Ведьма, ведьма, Монашек! Чего вылупился? Закрывай глазки — расскажу сказку!
Монах не успел и моргнуть, как она завела низким монотонным голосом:
— Покатаюся на косточках, поваляюся на хрящиках, Мишкиного мяса поевши…
Гребень задрожал и медленно пополз по волосам, грубые зубцы больно продрали кожу. Монах хотел вытащить его и понял, что не может пошевелиться, а в ушах все громче звучал зловещий напев.
Бабкино лицо в зеркале постепенно смазалось, стекло разошлось по сторонам словно занавес и на Монаха повеяло смолистым сосновым духом, влажным мхом, едва уловимой нежной сладостью.
Он не успел понять, как все произошло. Секунду назад еще сидел, привалившись спиной к Дуниной кровати, и вот уже стоит на тропинке посреди ночного леса, а вокруг порхают крошечные зеленые огоньки.
Из-за стволов наползал туман.
Ш-шыыы-ыыы… Ш-шыыы-ыыы, Ш-шыыы… — терся о шершавые стволы.
Огоньки потерялись в непроницаемой мути, за ними пропали звуки и запахи! Туман окружил Монаха плотной белесой стеной, и тогда он рванул за шнурок, выхватил мешочка несколько теплых угольков и швырнул их вперед.
— Пшууу-ууу… — место, куда попали угольки взялось трещиной. — Пшуууу…
Монах увидел в прорехе стену деревянного сруба и часть покатой, лохматящейся соломой крыши, и не думая, рванулся к ним.
В спину наддало, и Монаха выплюнуло в небольшой палисадник прямо к низкому широкому крыльцу.
За срубом в отдалении выстроились дома деревеньки.
Лениво взбрехивали собаки, гомонили куры, доносилось раскатистое коровье мычание.
— Однако… — поскреб в затылке Монах и, нащупав гребень, выдрал его из волос. — Ну, где тут твоя хозяйка, дружище? Проводи меня к ней.