— Может и есть, да только что ж не помогло ему? — Липовна зашерудила в топке кочергой. — Ты меньше болтай да репу неси. Да зерна какого набери. Кашу запарю к утру. Будем ведему откармливать.
Глава 7
Панкратий Власович привел Монаха к неказистому домишке под соломенной крышей, возле которого толпились местные.
Народу на сходе собралось прилично. При появлении Монаха шепотки смолкли и все бороды повернулись в его сторону. Стоящие за спинами мужиков бабы привстали на цыпочки, пытаясь получше рассмотреть новоявленного ведьмака.
— Здорово, ребятушки, — Монах приветственно взмахнул рукой и лениво обвел взглядом собравшихся. Внешне он выглядел совершенно спокойным, но в груди холодком покалывала тревога.
— Здорово, добрый человек, — вразнобой послышалось из толпы. — Здорова-а-а… Будь здрав…
— Говорят, ты на поселение к нам? — полюбопытствовал рябой мужичонка в расхристанном зипуне. — Заместо старого колдунка?
— Чтой-то вид у тебя бусурманский! — вперед выколупнулась сгорбленная старуха в подметающем землю балахоне и подслеповато прищурилась на Монаха. — Ненашенский ты. А чужакам веры нету!
— Молчи, Мелентьевна! — шикнул на неё Панкратий Власович. — Деревня в защите нуждается! А тебя евоный вид волнует!
— Потому как чужак! Не знает ни обычаев наших, ни правил! — воодушевленная молчанием Монаха, подбоченилась Мелентьевна. — Можа и колдовство у него порченое! Не проймет мизгиря!
— И топора при себе не имеет! — раздалось подозрительное из задних рядов. — Прежний то колдун завсегда с топором на поясе ходил! В топоре самая сила и спрятана!
— В топоре! В топоре сила! — заволновалась толпа. — Почему без топора?
— Дак колдунов топор с ним закопали. Проша им жилы подколенные подсек, да поперек спины топор и оставил. Чтобы ночами колдун по Перге на шастал!
— Не мог Проша тот самый топор прикопать! Он же колдуну защитой служил, не стал бы плоть его терзать! У колдуна много топоров водилося. Но особенный один был!
— Может и не тот, — согласился голос. — Я не проверял.
— То то! А я смотрела… уже после…
— И шо?
— И ничого! Сгинул, как не было. Потому и энтот его не нашел.
— А своего топора у энтого значиться нету? Чего молчишь, ведьмак?
— У вас топор вместо паспорта? — усмехнулся Монах, но деревенские шутку не оценили.
— Самозванец! — громко ахнуло в толпе. — Подосланный! Кого ты нам притащил, дед Панкратий⁈
Стоящий впереди Панкратий Власович испуганно вздернул бороденку, и Монах понял, что нужно спасать ситуацию.
— Топор я к вам не захватил. Зато — вот! — он жестом фокусника извлек из кармана свернутую трубочкой самобранку и потряс ею в воздухе.
— Чаво надо? — визгливо осведомилась скатерка и чихнула.
Толпа тут же затихла, во все глаза уставившись на кусок ткани в руке самозванного ведьмака.
— А принеси нам чего повкуснее! — Монах подмигнула собравшимся. — Хочу народ попотчевать в честь знакомства!
— Лебедей не обещаю. В княжеские хоромы мне доступа нету, — скатерка откашлялась. — Расстегаями обойдетесь. И жидким.
Монах не стал спорить, расстелил ее на земле, и почти сразу на тканьку спланировало две корзинки до верха наполненные плоскими приплюснутыми пирожками с открытой серединой, из которой торчала подозрительного вида начинка. Следом бахнулся здоровенный чугун, расплескав по сторонам дымящееся содержимое. Резко потянуло густым запахом соленых огурцов и вареной рыбы, которую Монах терпеть не мог.
— Калья! — торжественно провозгласила самобранка. — Рыбный суп на огуречном рассоле! Для густоты галки добавлены.
— А из чего галки? — придирчиво поинтересовались из толпы.
— Из порубленной щуки. На муке да на яйцах замешаны. В расстегаях — вяленая репа и ржаное зерно. И курятина с горохом. — отрапортовала самобранка и осведомилась нетерпеливо. — Удовлетворены? Нету больше вопросов? Тогда сворачивай меня скорее, тут дуеть!
За демонстрацией блюд никто не заметил, как ветер подогнал тучи и принялся накрапывать дождь.
— Несите все в хату Мелентьевны! — скомандовал мужикам Панкратий Власович. Толпа одобрительно загудела. Две бабы подхватили корзинки, кто-то из мужиков потащил за ними чугун.
— Отличная идея! — похвалил Монах и придержал деда за плечо. — Погоди, отец. Поговорить нужно.
— Идея… — передразнила Монаха Мелентьевна. — Ты идеями своими зубы не заговаривай. Про топор так и не признался нам. Можа, скрали его? Как у мельника? Мельница-то теперь простаивает! А мельник захирел! Потому как силы лишился!