— Всегда пожалуйста. Обращайтесь. — Монах встряхнулся и поморщился. — Такое ощущение, что я к вам прямиком из космоса.
— Из какого такого космосу? — озадачился мельник.
— Неважно. Проехали, отец. Мне бы водички. Во рту так гадостно, словно лягушки икру наметали.
— Тебе нужно переодеться, — начала было Дуня, но Монах отмахнулся.
— Не суетись, принцесса. Посижу возле печки, обсохну.
— Липовна, дай воды молодцу! — зычный крик Епимаха Василича далеко разнесся над водой.
— Идууу… Несууу… — на крыльцо выскочила смахивающая на крысу старуха с ковшиком в руках, за ней топтался невысокий старикашка с заплетенной в косицы бородой.
Старуха с почтительным поклоном подала ковшик. Монах залпом проглотил содержимое и сплюнул. Вода ощутимо отдавала гнилью. Противный приторный вкус несвежей рыбы во рту от нее только усилился.
— Ничего. Попустит тебя. — мельник похлопал его по плечу. — Кашки поешь, поспишь и все забудется.
— Забудешь такое, как же. Одна Мамуся чего стоит.
— Была такая. Помню. В соседнем сельце. Ребятишек целый двор погодков и мужик-горлопан. Одежу полоскала в реке на Свистунью, русалки ее и утянули к себе.
— Прабабке твоей привет передал. Не знаю только — поняла она меня или нет. Как увидела березовый прут — только о нем и твердила.
— Она всегда березы любила. Бывало подойдет, обнимет и стоит. Разговаривала с ними. Шепталась. — Епимах Василич высморкался в бороду. — Вот и успокоилась с твоей помощью. Спасибо тебе, добрый человек!
— К столу, к столу, — Липовна потащила из печи чугунок с распаренным месивом внутри. — Гречу на сале протомила. Пока горяченькая надо покушать.
Греча Монах не вдохновила. Пошатываясь, он прошел мимо стола и плюхнулся на лавку. Ноги дрожали. В голове что-то размеренно постукивало.
— Ты бы кашки… — снова завела Липовна, но Монах только поморщился.
— Спасибо. Не хочется. Аппетит русалки забрали.
— Это пройдет… — понимающе покивал мельник. — Ты прежде кашки серки пожуй. Враз все оттянет.
— Мне только серы не хватало для полного счастья.
— А вот погоди! — Епимах Василич мигнул щурку, и дедок сиганул в подпол, с осторожностью поволок оттуда глиняную крынку.
— Там вода… и какие-то кусочки… — Дуня подошла посмотреть, понюхала и объявила радостно. — Пахнет Новым годом!
— Живичкой пахнет. Смолкой сосновой. Живичку в печи с водой протомил, а как всплыла — собрал, промял пока липнуть перестала. В жгутики растянул, на брусочки порезал. Вот тебе и серка.
— Сложный процесс… — Монах решился попробовать кусочек и одобрительно кивнул. Серка по консистенции напоминала жвачку и неожиданно ему понравилась.
— Да что сложного? — подивился мельник. — Была бы живичка. Остальное печка сделает да руки. Ты, главное, запомни — хранить серку нужно в воде, чтобы крошиться не начала. Ну как, оттягивает?
Серка и правда оттянула, и Монах настолько воспрял, что решился попробовать и кашу. В разваренной гречке попадались толстые шматы жирного сала, и после пары ложек Монах сдался. Поблагодарив крысу, сказал, что теперь его очередь удивлять. Эффектным жестом вытащил самобранку, встряхнув, расстелил на столе и попросил:
— Сообрази нам чего-нибудь вкусненького, подруга.
— У меня санитарный день! — отбрил Монаха пронзительный женский голос и, прочихавшись, пожаловался на мокроту да холод. — На дно с собой потащил! Вымочил-выстудил. И вместо бюлетня — еды потребовал, нахал!
Скатерка замолчала лишь после того, как Монах попросил Липовну развесить ее подле печки на просушку.
Сварливая самобранка насмешила мельника и возмутила крысу. Сердито поддернув тканьку, Липовна заявила, что сама попотчует вкусным дорогих гостей.
— Млинами вас угощать стану. Последние яйца на них пустила. А вместо молока — воду взяла. Но ничего — я слово знаю волшебное. Меня млины любят! — взбалтывая тесто деревянной палочкой с рожками на конце, Липовна разворчалась. — Почаровала ты, все ж таки, ведема. А я ведь говорила, чтобы поостереглась! Ну, паутинное полотно от мизгиря убережет. Защита надежная.
Она прервалась и пощипнула себя за сарафан пониже спины.
— Не глазливая вроде. Но примету соблюсти нужно. Тьфу-тьфу-тьфу.
— А по дереву постучать? — Монах с интересом наблюдал за манипуляциями крысы.
— Тебе надо — ты и стучи. Я себе язык защипнула, чтобы дальше дома не ушло .
— Языыык? Эта часть тела у вас так называется?
— Не стрекочи под руку, Монашек! — Липовна еще быстрее завертела мутовкой. — Вы каких млинов хотите — холостых или с припеком? Выбирать особо не из чего. Творога нету. Яиц тоже. Разве что грибы сухие или лук с морквой?