— Вот вам защита. Держите всегда при себе. А от бывших деревенских используете волчий корень. В сгинувших деревнях на всяких можно нарваться. Ежели сунутся к вам — бросите вперед, они и отступят. Царь-траву и портун обращенный опасится. И ведема-росомаха. И упыри. Отступят. Не полезут. А ежели кто и попробует — рассыпется в труху. — Епимах Василич сходил в закуток за печку и вынес оттуда еще один мешочек, побольше первых двух, с вытканными впереди непонятными символам. Протянул его Монаху с напутствием. — Из мешка корешок не вынимай. Дюже ядовитый.
Монах с осторожностью принял опасный оберег, упрятав поглубже в карман, поинтересовался как иначе называется эта трава?
— Царь-трава. Адамова голова. Много прозваний. Прабабка на Купалу накопала. А я сберег. Там кусочек малый. Вам хватит.
— Мы же можем под паутинным полотном спрятаться. — попыталась откреститься от волчьего корня Дуня.
— Полотно от мизгиря защита. Для прочих — всего лишь паутина. Помни про то. Береги, чтобы не разорвали. Когда думаете идти?
— Рано утром.
— То хорошо. Но без проводника вам деревни не найти.
— Бжутку покличу. — Липовна поднесла Дуне сверточек из промасленной холстины. — В корзинку положь. Здеся млины. Особенные. С припеком. Не для вас. В том доме оставишь, где стекла найдутся. Откупную. По правилам так.
Внимательно оглядев Дуню, вздохнула:
— Уж так ты на Матушку нашу похожа, ведемушка. От того и страшусь за тебя. Если здесь, — она прикоснулась к груди, — затрепещет, потянет, позовет — беги без огляду. Богинка хитра. Про то не забывай. Свидеться вам нельзя. Прошлому с будущим не быть рядом.
Бжутка откликнулась на высвист щурка, влетела толстенькой желтой тушкой и сразу спланировала к меду. Пока она поглощала его с урчанием, Липовна втолковывала, что нужно будет сделать.
— А как мы сгинувшие деревни узнаем? — спохватился Монах. — Вдруг ваша бжутка заблудится?
— Бжутка-то? Не. Вы, главное, за ней держитеся, чтобы в лесу не заплутать. А как увидите среди мха крыши — то деревни и будут. Они недалеко одна от другой. Во мху попряталися. Только крыши из него и торчат.
Совсем скоро занялся розовый рассвет, пришла пора выдвигаться на поиски.
Прощаясь, Дуня пожала руку мельнику и щурку, крепко обняла Липовну.
Она чувствовала, знала откуда-то, что больше никогда их не увидит. И от того голос немного подвел.
— В добрый час ты к нам явилась, ведемушка. С новым домом и новым хозяином пособила. А то и чахли бы никому ненужные и всеми забытые. — расчувствовалась и крыса. — Береги себя. Держись сторожко.
— В добрый час! — потряхивая косичками на бороде, басил щурок. — Пусть дорога ляжет скатеркой.
— Самобранку забыл! — хлопнул себя по лбу Монах.
— Ох, и правда! — захлопотала Липовна. — Где ж она подевалася?
— Да вона, под лавочкой лежить. Сейчас я подам.
Щурок подхватил сладко похрапывающую тканьку и, скатав трубочкой, сунул Монаху.
— Чаво причепился? — зевнула скатерка. — Закрыто на переучет.
— Слова то какие мудреные. — Епимах Василич похлопал Монаха по плечу и вдруг поинтересовался со смешком. — Как там, в будущем? Мельницы стоят?
— Стоят. И работают. И…
— Того мне достаточно, — мельник улыбнулся в бороду. — Ну, прощевайте, гости дорогие. Мучицы бы дал в благодарность, да она вам сейчас без надобности.
Липовна легонько пришлепнула придремнувшую на столе бжутку, пчела взвилась с недовольным жужжанием и вылетела за дверь. Монах с Дуней заторопились за ней, а с порога им вслед долго махали Липовна и Паисий.
Глава 11
Добираясь до первой из скрытых деревень, Монах с Дуней болтали о разном. Препятствий им никто не чинил, недухи лесные ничем не выдавали свое скрытое присутствие рядом. Бжутка летела не спеша, задерживаясь над каждым распустившимся весенним цветком.
От свежего воздуха и усилий разыгрался аппетит, и Монах предложил Дуне поделить один из переданных Липовной млинов, мотивировав тем, что старушка ничего не узнает, а те, другие, и подавно.
Дуню возмутила такая беспечность. Заставив себя сдержаться, она заявила, что не сможет съесть и кусочка от этого угощения. Потому что это особенные поминальные млины.
— Поминальные? — не поверил Монах.
— Именно! Мы с тобой попали в… — Дуня прищурилась, что-то прикидывая. — Примерно в век десятый-тринадцатый?
— Не силен в истории… — повинился Монах. — Знаю лишь, что картошка появилась при царе-плотнике. Нам картошку не подавали. Здесь вместо нее — репа. Скорее всего до Петровской эпохи народу еще пилить и пилить.