— Зеркала? — заволновались остальные. — Те самые? Через них все пошло! Через них, треклятущих! Если б не они, хозяюшка была бы с нами!
— А ну, ша! — рявкнул Монах, поглаживая щёку. — Успокойтесь, ребятишечки. Объясните толком — что у вас произошло. Помогу — чем смогу. Без шуток.
— Сильно болит? — вдруг поинтересовалась коза, приглядываясь к шраму.
— Терпимо, — поморщился Монах. Он не любил распространяться об этом.
— От вурдалачьих зубов отметина?
Монах неопределенно кивнул. В подробности вдаваться не хотелось. Но то, что коза мгновенно и безошибочно определила причину появления шрама — впечатлило.
— Я мысли читаю, — буднично сообщила та. — Только вот хозяюшку не уберегла. Хозяюшка как силу обрела — так мысли сокровенные сами по себе ото всех скрылись. Сила заслон на них поставила. И на тебе похожий есть. Я только самую малость уловила…
— Как уберечь, если во сне ее притянуло? — взмахнул руками домовой.
— Твоя правда, Поликарпыч. Да и если б не во сне…
— Эх, хозяюшка… на кого ты нас оставила… — тётка с гнездом выронила на пол сковородку и принялась тереть глаза.
Дедок Поликарпыч подозрительно засопел, и мохнатка на плече Монаха протяжно всхлипнула. Чтобы предотвратить очередной поток слез и причитаний, Монах решил представиться.
— Монах, — первым он протянул руку дедку. Тот откашлялся и степенно отрекомендовался:
— А мы домовые здесь. Поликарпом Иванычем прозываемся.
— З-звездочка я… Из кикимор. — с запинкой прошелестела тётка, и Монах с почтительным поклоном сжал ее тонкую лапку.
— А я — мышуха! — пискнул в ухо Монаху плаксивый голосок. — Люблю себя, хозяюшку и хрукту!
— Марыськой зови. — взмекнула коза. — Состою при хозяюшке в должности секлетаря. Пока её нету — я здесь за главную.
— Хавроний! Хлевник. — от дверного косяка отлип подпирающий его плечом смахивающий на филина одноглазый чудик с петушиным гребнем на макушке и аккуратным пятачком вместо носа. — За телушкой приглядываю. И за куря́ми. Есть еще хлопотун и кулишонок. Но они предпочитают абы кому не показываться.
— Так что случилось с вашей хозяйкой? — Монах не обратил внимания на подколку Хаврония.
— Случилось… — коза было вдохнула поглубже, собираясь заголосить, но передумала и пустилась в объяснения. — Через зеркальце Филипихи все и произошло. И ведь я сама его в дом притащила! От Филипихи же! Она попросила зеркало передать. Она!
— И что за зеркало? Из парных? С девами-птицами на раме?
— Не. Другое. Филипиха его в лесу нашла давным-давненько. И что-то в нем показалося ей. Да такое страшенное, что Филипиха на всю жизнь заикой осталась.
— И зачем ты такое зеркало в дом принесла?
— Ну как зачем? — натурально удивилась Марыська. — Чтобы ни к кому из деревенских оно не попало. Хозяюшка-то наша из ведьм. Что ей от того зеркала… — она осеклась и горестно вздохнула. — Ошиблась я. Не думала, что так случится.
— Не отвлекайся, — Монах потянулся потрепать ее за холку, но коза отпрянула и фыркнула.
— Руки не промыл, а туда же. Лезеть!
— Да я только погладить!
Дома у Монаха остался любимый ворчливый кот Ерошка, и он успел по нему соскучиться.
— Погладить! Знаем мы вас! — возмущенно прогудел Поликарп Иваныч, и Монах примирительно поднял руки.
— Извиняйте. Не буду больше. Что же ваша хозяйка с зеркалом сделала?
— Ну что? Хозяюшка тогда еще во всю силу не вошла. Убрала это зеркало подальше. И оставила лежать. Я про него, если честно, даже запамятовала. И прозевала момент.
— Мы то зеркало возле хозяюшкиной кровати нашли. Утром. Лежало себе на полу. — выдохнула от печки Звездочка и яростно загремела чайником.
— А не могла ваша хозяйка просто собраться и уйти по делам? Помогать кому-то? Может, позвали её? Срочно понадобилась помощь? — предположил Монах.
— Не предупредив — не могла! — категорично заявили все хором. — Она не их таковских! Завсегда обо всем с нами совет держала!
— Мы ее по блюдачку искать пробовали. Колечко пустили. Но увидали только лес ненашенский. Древний. И тень страшенную. Паучью!
— По блюдечку? — оживился Монах. Его клиенты дорого бы заплатили за подобную диковинку.
— От первой хозяйки осталось. Вроде тиливизера.
— А можно глянуть?
— Еще чего! — насторожилась Марыська, и Монах не решился настаивать.
— Так. Про блюдечко потом. Хорошо. То есть, ничего хорошего, конечно. — поправился он, задумчиво поглаживая шрам. — И где это зеркало сейчас? Сами то вы в него смотрели?
— Побоялись, что затянеть. — коза заметно сникла, и остальные тоже застыдились, отводя глаза. — Неизвестно ведь — в каком месте окажемся. Что — ежели порознь? Или мимо хозяюшки пролетим? Не сможем ей помочь и сами сгинем.