Дуня сначала хотела отломить кусочек, но побоялась, что начинка рассыплется — и откусила. Тесто показалось жестковатым и грубым, смешанная с какой-то непонятной крупой гречка не до конца пропаренной.
С трудом доев пирог, Дуня все же решила его похвалить. Но от второго уже наотрез отказалась. Желудок и без того был полон.
Агашка настаивать не стала, вдруг напряглась, помрачнела лицом и, подскочив к двери, подставила под нее кочергу. Начала ее поглаживать и беззвучно шептать. Дуня сначала не поняла, что происходит, а потом услышала шорох и тихое царапанье. Кто-то пытался проникнуть в дом. И это были не Монах с дедом.
Удары усилились. Кто-то открыто стал ломиться в дверь. Агашка налегла на кочергу, продолжая шептать. Испугавшись, что одна она не справится, Дуня подбежала помочь. Положила ладони на теплое дерево, пытаясь почувствовать — кто там, снаружи. Длинный загнутый коготь просунулся в щель, едва не задев ее руку. А потом дверь на секунду сделалась прозрачной, и Дуня увидела с той стороны чудовище на четырех лапах, со звериным телом и лепившейся к нему несуразно маленькой, наполовину лысой женской головой.
Росомаха! Откуда она в Перге?
— По твоим следам пришла, — шепнуло рядом. — И круг не удержал. Давай на нее пыхнем огнем. Ты сможешь?
— Постараюсь… Смогу!
Дуне уже доводилось делать что-то подобное. Напрягшись, она представила, как в ладонях собирается жар, как становится все более осязаемым и плотным. Агаша тем временем тоже приникла к двери и зажмурилась. А потом резко взмахнула рукой и выдохнула из себя сгусток огня! По ее знаку, собравшая жар в комок, Дуня тоже швырнула его вперед, и росомаха с той стороны взвыла! Мощной волной ее снесло от дома, огонь опалил шерсть и ожег лицо чудовищу. Жалуясь и проклиная ведьм, оно убралось в ночь, но Агаша не сразу отважилась выглянуть и проверить это. Подождала немного, и только потом сыпанула в щель солью и распахнула дверь.
— Сильно ты у нас наследила. — прошептала, вглядываясь в черноту ночи. — Если богинка следом за росомахой придет — нам ее не остановить.
— Не остановить. — Дуне представилось видение из тумана, и она вздрогнула. — Я хоть сейчас домой! Но как мы туда попадем без бомки?
— Как сюда попали. Вот погоди. — захлопнув дверь, Агаша прошла за печь, чем-то погремела, повозилась и вынесла обернутое в холстину зеркало.
— От колдуна мне досталось. Вместе с топором и чудиками. Знакомо?
Она убрала холстину, и Дуня пораженно выдохнула — перед ней на столе лежало то самое зеркало! С узорами из цветов и листьев, и парой восьмиугольных звезд, побольше и поменьше.
— Откуда…
— Говорю же — колдуново наследство. Сейчас из бани мужики вернутся — и попробую провести обряд. Ты подумай пока — все ли при тебе?
— Со мной только стекла. У Монаха еще самобранка и нож. — про паутинную шаль Дуня намеренно умолчала. Агаша если и почувствовала обман — виду не подала.
Воспользовавшись заминкой, Дуня подошла погладить малявку и бжутку. Прижавшись друг к другу, обе сладко и безмятежно посапывали. Чуть поодаль пристроился черный комочек, прихваченный из сгинувшей деревни. Малыш домовой заснул с зажатой в кулаке недоеденной коркой от пирога — настолько умаялся.
— Поживут пока здесь. А там поглядим. У меня своих чудиков полна корзина.
Агаша помолчала и выдала неожиданное:
— А предложу-ка я их Мелентьевне. Она бабка добрая. Точно не откажет. — Агаша выставила зеркало на столе и зажгла от лучины две толстые грубо слепленные свечи зеленого цвета.
— Эй, девки! Вы что притихли? — в дом ввалились Панкратий Власович и Монах. — И дверь опалить успели! А косы друг дружке не повыдергали?
— Потом расскажу, дед. Затворяй двери. И засов задвинь.
— Чтобы такие красавицы за косы друг друга таскали? Не верю! — с распущенными волосами, в длинной рубахе и смешных штанах Монах удивительным образом вписывался в этот мир. В руках он держал скомканную мокрую одежду и что-то еще, совсем небольшое.
— Вот. Это твое. Прихватил, чтобы тебя почувствовать здесь. И позабыл отдать. — приняв для приличия сконфуженный вид, Монах направился прямиком к Дуне, протягивая ей знакомый гребешок.
— Позабыл⁈
— Ага. Лежал все это время в кармане куртки. Прикинь! Что ты так смотришь? — он невинно улыбнулся и, отвернувшись от Дуни, поинтересовался, чем это так вкусно пахнет.
— Пирогами. — Дуня сжала гребень в руке и вздохнула. Агаша права — у них с Монахом точно ничего не получится. И лучше перестать об этом думать.
— Дак пирогами! Пиро… — подхватил и Панкратий Власович, но сбился, уставившись на размещенное на столе зеркало. — Ты чегой-то удумала, внучка?