— Ты чего накуксилась? Хотела оставить лапти на память?
— Я и без них не забуду это приключение…
— Это да. — Монах привычно потер шрам и улыбнулся. — Было круто.
Поглядывая на них, Агапа перелила из чугунка в пузырек пахучую темную жидкость и, заткнув пробкой, поболтала. Потом задержала взгляд на Монахе и поманила его поближе.
— Прежде чем девой займусь, с тобой попрощаемся. Пора тебе, Монашек.
— И далеко вы меня собираетесь заслать? — Монах с любопытством уставился на зажатый в бабкиной руке пузырек.
— Домой, дурачина. Время выходит. Пёхом тебе к болоту не выйти. На бомке обратно полетишь.
— На бомке⁈ Он здесь! Мне не почудилось? — обрадовалась Дуня.
— Здеся. Не доглядела я. Пропустила. Причипился к Монашеку пиявкой и пролез сюда.
— И хорошо, что пролез! Бомка же наш. Ну, он отсюда. Неправильно было его оставлять в прошлом.
— Может, и неправильно. Чего теперь об том говорить. Собирайся, Монашек. Пора.
— Гоните, да? — Монах вздохнул. — А я в Замошье хотел наведаться. С ребятишечками повидаться. У местных что-нибудь интересное поискать.
— Наищешься еще. В другом месте. Сказано — если хочешь выбраться, то пора. Болотные оконца скоро ряской сплошь покроет — ходы-выходы перекроет. По весне всегда так.
— Может, хоть накормите перед дорожкой?
— Дома поешь. А то в полете желудок скрутит.
— Ну, как скажете. — Монах нерешительно посмотрел на Дуню. — Давай что ли прощаться, принцесса?
Выдавив улыбку, Дуня кивнула. При мысли что они расстанутся вот так, внезапно, вдруг резко перехватило горло, и в глазах защипали непрошенные слезы.
— Все будет хорошо. Ты в надежных руках и скоро увидишь своих. — шепнул ей в волосы Монах. — А мы еще встретимся. Навещу вас. Обязательно. Ты же не откажешь одинокому путнику в крове и еде?
Дуня снова молча кивнула. Она боялась, что, если заговорит, то непременно расплачется.
Вслед за Монахом и бабкой Агапой она вышла во двор. На крылечке нахохлился угрюмый бес, закутанный в плащ. Дуня с трудом узнала в нем прежнего бомку. Проведенное в прошлом время сильно его изменило. Он успел там попугать детей и насладиться их страхом, и это тоже наложило отпечаток на внешность нечистика.
— Перенесешь хозяина куда велит! — бабка Агапа легонько прошлась по спине бомки осиновым прутиком, и бес, вскочив на четвереньки, в секунду обернулся конем и согласно заржал.
— Садись, Монашек. Вот тебе прут, чтобы коняка не баловала. Да поспешай. Помни о времени.
— Замешкаюсь — и карета обратится в тыкву? — невесело пошутил Монах.
— Вроде того. Оконце болотное затянется, обратно не пропустит. А у нас тебе делать нечего. Так-то.
— Эх, баба Агапа! И ведь не подумал бы даже, что такой строгой станете к старости. — Монах с легкость заскочил бомке на спину.
— Ты мне годами в нос не тыкай! А ну, пошел! — бабка бросила в бомку горсточкой сухой травы. Нечистик обиженно всхрапнул и взвился в небо.
— Все будет хорошо! — едва успел крикнуть Дуне Монах, стремительно удаляясь прочь. Очень быстро они с бомкой превратились в черную точку над лесом. А потом исчезла и она.
— Вот и хорошо. Вот и правильно. — пробормотала себе под нос Агапа. — Раньше уйдет — быстрее позабудется.
— Я тоже пойду. Хочется поскорее к своим. — Дуня запретила себе реагировать на слова бабки, хотя они и задели за живое. Монах пообещал, что вернется, и в глубине души она наделась, что они еще встретятся.
— К своим, значит? — протянула бабка. — Соскучилась по Замошью? По сердцу оно тебе? Ну, добре. Там много дел поднакопилось. Пора и за работу браться. Давеча Пипа заглядывала. Понарассказала чудес.
— Пипилюнчик вас навещает? — удивилась Дуня.
— А то как же. — теперь настал черед удивляться Агапе. — Я ей кой-кого подкидываю временами. В решето. А она уже дальше относит, раздает.
Дуню так и подмывало спросить про какие чудеса рассказала Пипилюнчик. А еще узнать, как поживают Домна Адамовна с лялькой. Но Агапа, словно догадавшись, замахала руками, заторопила:
— Нет времени на разговоры. Слыхала я, что нынче в Замошье собрание. Новую хозяйку выбирать будут.
Сказала — и посмотрела с хитрецой.
— Новую хозяйку? — чего-чего, а такого Дуня не ожидала. — Хозяйкой же иначе становятся. Ее разве можно выбрать?
— Нельзя, да кто ж Аглаю остановит?
— Я остановлю! Спасибо, что вытащили, баба Агапа! Я перед вами в долгу. Если вам что-то понадобится — только дайте знать! А мне пора…
— Да погоди, резвая! Пё́хом до Замошья долго пилить придется. Опоздаешь к собранию — все проворонишь! Поэтому — вот, держи-ка! — Агапа протянула Дуне пузырек с темной жидкостью. — Это настой тирлича. Под Иванов день самолично корешки собирала. К ним желтяницу добавила да все в печи упарила. Пожалуй, в дом больше не пойдём — тебе через трубу непривычно будет. Потому со двора полетишь. Накапай на палец немного и мазни по носу. Хотя нет, по носу нельзя — сорока стекла не унесет, не удержит.