— Я сразу как хозяюшка пропала — к Филипихе побежала. Ну, она и призналась, что зеркало то будто ворота в прошлое отворяет. Кому покажет оттуда что-то, а кого и заберет.
— Ваша Филипиха тоже ведьма?
— Какое тама! Обычная бабка. Про ворота ей вроде как Кулька рассказала. И зеркало наотрез отказалась забрать. Вот Филипиха его мне и всучила. Уж третий день кляну себя, что взяла!
— Ваша Дуня пропала три дня назад?
— Точно так! — прогудел Поликарп Иваныч, пощипывая бороду.
— И вы полагаете, что ее забрало зеркало? Интересно! Я должен на него взглянуть!
— Да пожалуйста. Смотри коли хочется. Но я тебя предупредила! — Марыська кивнула кикиморе, и та принесла из закутка завернутый в тряпку прямоугольник. Осторожно положила на стол и тщательно отерла лапы о фартук.
Монах нетерпеливо откинул тряпицу и едва сдержал разочарованный возглас.
Зеркало оказалось небольшим и очень старым. А еще — обычным.
Тусклая муть стекла. Простая деревянная рама со скромными линиями невыразительного узора и вырезанной вверху по центру восьмиконечной звездой, заключенной в круг.
Монах провел пальцем по ее граням, и под кожу пополз холодок. На ощупь звезда оказалась шероховатой и ледяной.
— Не может быть… — восторженно прошептал Монах. — Неужели? Это действительно… Действительно Алатырь⁈
— Алатырь. — проблеяла Марыська виновато. — Самый сильный обережный символ.
— И порог. Переход. Смычка между мирами. — кивнул Монах, продолжая разглядывать раму. — Звезду расположили не так, как принято. Заметила, да? Острые концы направлены строго вверх и вниз, а должны — по сторонам.
— Заметила. От того сразу ее и не признала! — с готовностью подхватила Марыська.
— А нам! Нам растолкуйте! — заволновались остальные.
— Это Алатырь наоборот. — Монах легонько постучал по звезде. — Вырезанный таким образом знак означает опасность для смотрящего. Испытание, которое предстоит пройти.
— Откуда тебе все известно?
— Много читаю. — уклончиво ответил Монах. — Общаюсь с умными людьми.
— Ну, ну. Заслонку на мысли тоже умные люди поставили?
— Тоже. Сам я в этом деле ничего не смыслю. А еще не пойму — как могло вашу Дуню в такое маленькое зеркало затянуть?
— Не знаем, не знаем. — завздыхали все. — Но она точно там. Марыське сон после приснился. И блюдачко показало!
— А зачем тебе сдалась наша хозяюшка? — подозрительно пискнула мышуха.
— Зеркала ее хотел посмотреть. Которые парные. С девами-птицами на рамках.
— На что они тебе?
— Купить хотел. Предложить вашей Дуне за них хорошую цену.
— Не продается такое. И раньше бы хозяюшка не продала. А теперь и подавно. Испортились зеркала. В бане теперь. За каменкой. Под надежной охраной.
— Значит, бабка Агапа не ошиблась. Она сказала, что если с одной парой что-то произойдет — на остальных двух отразится.
— Вторая пара у нее?
— У нее. Стекло мохом подернуто. Агапа поэтому меня сюда и направила. Так то я к ней пришёл.
— Думал, что она свою пару продаст? — усмехнулась коза. — Не на ту нарвался. Да и не продается такое. Опасная вещь.
— Я не для себя. Для знакомой.
— Той, что заслон поставила?
— Для нее. Агапа еще сказала, что все еще можно исправить. И сделать это должна ваша Дуня.
— Должна! Ничего хозяюшка никому не должна! А только помогала всем! Почти забесплатно! Всё для деревенских делала! Себя не щадила!
— Зачем же было так надрываться?
— А как иначе? Она ведь главная здесь. Хозяйка не только нам. Но и всему Замошью.
— Серьёзно? — удивился Монах. — А кто же тогда та, другая?
— Какая еще другая?
— Пышка. Невеста Антона, кажется? Забыл имя. Я их встретил по дороге сюда. И она отрекомендовалась Хозяйкой этого места.
— Аглайка? Ну, стервь! — возмутился домовой. И кикимора согласно закивала.
— Аглая ничего не может. Только строит из себя. И неблагодарная! Дуня в ней со всем вниманием отнеслась. Помогла. А она вот как!
Они загомонили, перебивая друг друга, и Монах снова поморщился из-за засаднившего шрама.
— Была бы здесь хозяюшка — помогла бы тебе. Мазь приготовила из болотной тины. Мы можем тоже попробовать…
— Не нужно. Я не хочу забывать. — отмел предложение козы Монах. — Что вы собираетесь делать с тем зеркалом?
— Через которое хозяюшку утянуло? Разбили бы треклятущее, да нельзя.
— Продайте мне.
— Ни за что! Его изолировать нужно. Чтобы никому не навредило!