— Монашека! — брякнув крышкой, из подпола вылез Поликарп Иваныч. В руках он тащил здоровенную пыльную бутыль с мутной болтушкой внутри. — Погляди на красоту, хозяюшка. К твоему возвращению готовил. Крупу сперва проварил, после солоду добавил, выбродить оставил… — домовой причмокнул от избытка чувств. — Хотел еще и Монаха угостить. Жалко, что он не заглянул.
— И хорошо, что не заглянул! Ему зеркала были нужны, а не хозяюшка! — фыркнула Марыська, и Звездочка тихо поддакнула от печки:
— Про зеркала спрашивал. Купить хотел.
— Он и на Алатырь нацелился! А Марыся ему посулила отдать! — предательница-мышуха перестала вылизывать лапку и сердито встопорщила шерсть.
— Слукавила я. Как было не слукавить, когда хозяюшка в спасении нуждалась!
— Я бы и сама спра… — Дуня запнулась и не договорила. Права Марыська. Одна она бы точно не вытянула все навалившиеся испытания. Если бы не Монах, возможно, вообще не попала бы домой.
Он, наверное, тоже добрался дома. Восстанавливается, а может отправился на свидание и даже не вспоминает о ней. Такие как он быстро забывают.
Не смей о нем жалеть! Он о тебе точно не жалеет! — Дуня с силой ущипнула себя за ладонь, пытаясь изгнать образ Монаха из головы.
— Ты никак расстроилась, хозяюшка? — встревоженная Марыська слегка боднула ее руку. — Бродяга тот Монах. Одиночка. Не стоит ни единой твоей слезинки!
— Все хорошо, Марыся. — соврала Дуня. — Просто мне очень жаль зеркало.
— Которое Алатырь-наоборот?
— Да. Агапа его вряд ли отдаст. С такими вещами добровольно не расстаются.
— И не нужно оно тебе! От таких вещей одни неприятности! Агапа помудрее и похитрее тебя будет, глупостев не натворит.
Дуня задумчиво кивнула.
Не прихватила ли эта мудрая и хитрая бабка заодно с зеркалом и паутинное полотно? Такое вполне могло случиться. Хотя, если одежда, в которой они вернулись, не выдержала испытания временем, то и полотно также могло истлеть. Жаль было терять столь ценную вещицу, но что случилось — то случилось.
— Про полотно ничего не знаю. А зеркало пускай у Агапы остается. — поддернула хвостишкой коза. — Опасная ведь вещь! Еще обратно в прошлое утянет! Ну ее к лешаку!
— Может ты и права… — Дуня решительно встряхнулась. — Ладно. Сейчас умоюсь, заварю чая, а потом займусь делами.
С вечера она наметила для себя конкретный план: обойти деревню, поговорить с людьми, записать кто в чем нуждается. Ещё не мешало бы приструнить зарвавшуюся Аглаю. Сделать внушение Антохе, чтобы получше следил за своей амбициозной подругой. А потом заняться самым важным — вставить в рамы принесенные из прошлого стекла. Дуня собиралась провести нужный ритуал вечером и рассчитывала на помощь банника.
— Агапа в Подовражье перебралась после того, как ее деревню извели… — вторгся в Дунины мысли басок Хаврония. — Так постепенно жизня в Перге и затухла.
— А кто извел жителей?
— Дак колдуняка. А еще говорили — ведьма-оборотица. Ведьмы то все оборачиваться умеют, но завсегда в себя возвращаются. А та не смогла. Так и осталась бегать росомахой.
— Я ее видела… В прошлом. — Дуня невольно поежилась.
— Да ну! И какая она? Дюже страшенная?
— Жуткая. И очень жестокая. Так про нее говорили. — Дуня вспомнила и собственное впечатление, и рассказ домового, что прятался за печкой в единственном доме последней сгинувшей деревни. — Она детей воровала. На людей бросалась…
— Нашенским, ну, домовым, тоже от нее доставалося. Извела всех под корешок в Перге!
— Не поминай лихо, не поминай лихо! — забормотал Поликарп Иваныч, и мышуха подхватила тоненько: «Не поминай!»
— Да что вы с утра вздумали о плохом! Давайте уже к столу, к столу! — Звездочка потащила от печи широкую сковороду с пузырящейся огнедышащей яичницей. Кругляши желтков перемежались поджаристыми корочками хлеба, и выглядели так аппетитно, что на время разговоры смолки, и все переключились на еду.
— Вы же вроде говорили, что яйца раздали? — Дуня с удовольствием дожевала хрустящий гренок и потянулась за следующим.
— Раздали, хозяюшка. А как вечером пошел проверять — так новая партия подоспела. Ты к тому времени уже спала. Я все собрал. Только тех, что Мамуся высиживает, трогать не стал.
— Мамуся⁈ — Дуня вспомнила, что так звали водяную бабу из мельничного пруда. — Кто придумал это имя⁇
— Дак как-то само сложилося. Наседка она ответственная, на яйцах почитай все время сидит. Вся из себя мягкая, пушистая да толстая! Мамуся и должна такой быть! — домовые встревоженно переглянулись. — Ежели что не по тебе, хозяюшка — только скажи. Сразу поменяем имечко. Или сама ее назовешь.