— Поликарп Иваныч, черпни мне золы… — Дуня протянула домовому кулечек.
— Сделаем! — заторопился тот. — У меня в подпечье на всякий случай отложено немного.
— Зачем тебе зола, хозяюшка? — удивилась коза. — На месте шкурку спалишь и пеплом после в Аглайку кинешь! Иначе ведь жабья порча не сработает.
— Я не собираюсь портить Аглаю. Я собираюсь ее напугать.
— Тебе бы от излишней доброты средство какое выписать. Нашла кого жалеть! Аглайку! — фыркнула коза.
— Я ее не жалею… просто не хочу множить зло!
— Понадобится — и придется помножить! Как иначе с вредителями поступать-то? Должность твоя обязывает, хозяюшка!
Дуня от спора воздержалась и, упаковав в корзинку кулечек с золой, отправилась вместе с Фимкой к Аглае. Марыська увязалась следом, заявив, что «будет их сберегать».
— Кумушница где-то рядом ошивается! Так я полынькой на нее, полынькой! Чтобы от её резкости сникла! Да и по темному много кто тут шорохается. Без охраны тебе никак!
У Аглаи в доме было темно. На стук никто не отозвался. Обрадованная такому повороту Фимка повозилась в замке выуженной из прически шпилькой и, приотворив дверь, шмыгнула в темноту.
— Видала как орудует? — хихикнула Марыська и заторопила. — Быстрее, хозяюшка. Пока нас никто не заприметил.
Вламываться в чужой дом в отсутствии владельцев Дуня считала неправильным, но Марыська шустро затолкала её внутрь.
— Не до церемоний, хозяюшка! Нужно забрать…
— Да у меня гости! Какие приятные! — расхохоталось из темноты. Чиркнули спички, и рядом с загоревшейся на столе свечой обнаружилась ухмыляющаяся Аглая. — А я ждала! И тебя. И эту… — она махнула в сторону застывшей возле печи Фимки. — Только опоздали немного. След уже хорошо просох. Я как раз собиралась на него наговорить, а тут вы.
— Отдай! — Дуня невозмутимо протянула вперед руку. — Отдай мне след, и я тебя прощу. Но в последний раз.
— Да что ты? — насмешливо выдохнула Аглая. — Ты? Меня? Простишь⁇ Серьезно⁈
Черные тени под ее глазами сделались гуще, зрачки сузились до крохотных точек. За спиной лениво всколыхнулась отливающая ртутным блеском темнота. Марыська охнула, прижалась к Дуниным ногам, шепнула что-то про одержимость. Фимка так и стояла неподвижным болванчиком, бессмысленно тараща глаза.
— Я сначала на нее порчу наведу. — голос Аглаи зазвучал глухо. — А потом тобой займусь, раз пришла. Хомут наброшу, чтобы выжег изнутри. Как тебе такой вариант?
— Не подходит, — улыбнувшись Аглае, Дуня потерла ладони, ощутив привычный уже жар. Быстрым движением выставила руки вперед — и горячий поток разметал по сторонам затаившийся позади Аглаи мрак.
— Сейчас я спалю эту вещицу, — с ловкостью фокусника Дуня извлекла из корзинки жабью шкурку и поднесла ее к свече.
— З-зачем? — Аглая отшатнулась к стене.
— Чтобы жабью болезнь на тебя навести, — ответила за Дуню Марыська. — Станешь смирнехонька да тихохонька. А как полностью коростой обрастешь — снесем тебя на болото.
— Ты… не сможешь… ты… — начала было Аглая, но Дуня перебила, заговорила грозно и громко, сама не узнавая собственный голос: «Иди жабья к Аглае, ложись на ее белую кожу. Пусть коростой берется, бородавками бугрится. Ешь ее, жабья, зудом да гноем, а как кто лечить станет — пусть на себя все переймет. А кто просто смотреть будет — пусть жабу перед собой видит и брезгует, как от неё. Каждое мое слово силой полнится! Под каждым словом своим печать ставлю! На замок замыкаю. Аминь».
Дуня сунула шкурку в пламя и та, затрещав, опала на стол горсточкой пепла. Дуня прихватила щепоть и замахнулась на Аглаю. Дико вскрикнув, Аглая прикрылась рукавом и не увидела, как Марыська сыпанула на нее золой из кулечка.
— Аааа… аааа… — Аглая попыталась оттереть перепачканные черным руки. — Уаааа…
Онемевшие пальцы не слушались. Чернота на коже принялась утолщаться, превращаясь в грубую, покрытую трещинками корку.
— Никто тебя от этой порчи не избавит! — удовлетворенно поддернула хвостом Марыська. — Дураков нет на себя такое переносить! Говори, где прячешь след!
Но Аглая ничего не слышала — подвывала да тряслась как безумная, рассматривая раздувшиеся изуродованные руки.
Фимка, наконец, отмерла и, боязливо оглядываясь на бьющуюся в припадке Аглаю, принялась обшаривать комнату. Заглянула под кровать, перевернула стоящую на комоде шкатулку…
— Не там ищете, — Дуня пошарила в духовке и вытащила скрученную тряпицу с землей внутри. Фимка с придушенным писком метнулась к ней и перехватила свое сокровище.