Воспользовавшись суматохой, Дуня поманила к себе горбушкой самого маленького, однорогого и кривобокого бесененка, а когда он приблизился — набросила ему на шею уздечку и велела отправляться к бабке-задворенке.
Однорогий всхрюкнул, дернулся, но вырваться не смог. Недовольно повизгивая, похромал прямиком на третью сосну. Дуня лишь успела подумать, что сейчас врежется в нее — и с размаху влетела во влажный, неприятно причавкнувший студень! Плотные слои всколыхнулись, спружинили, пытаясь вытолкнуть ее назад, но Дуня лишь сильнее вцепилась в уздечку и не сразу смогла разжать сведенные судорогой пальцы, когда бесененок выволок ее на черный пятачок поляны.
Бабушка-задворенка проживала в маленькой избенке, поднимающейся из земли на мощной, поросшей поганками куриной лапе.
В стене из крепко подогнанных друг к другу бревен не было ни окошек, ни двери. Дуня собралась обойти избушку вокруг, но та дернулась и начала медленно разворачиваться под негромкое побрякивание и стрекоток. От неожиданности Дуня выпустила уздечку, и бесененок тут же метнулся прочь. Дуня даже не попыталась его удержать — засмотрелась на начавшую приоткрываться дверь.
Из темноты свесилась плетенная лесенка, приглашая подняться. Дуня неловко взобралась по ней и, пригнувшись, ступила в плохо освещенную низкую комнатушку.
Возле печки на деревянной скамье сидела бабушка-задворенка. Одной рукой она вращала веретено, пальцами другой ссучивала длинную серебристую нить, и, пристроенная на деревянную прялку, кудель слегка шевелилась.
Лицо задворенки скрывалось в тени, Дуня смогла рассмотреть лишь серый, надвинутый на лоб платок, серую же рубаху и спускающуюся до пола клетчатую паневу.
Поздоровавшись и на всякий случай поклонившись, Дуня попросила указать ей дорогу до заброшенной мельницы.
— Знаю туда дорогу. Могу и указать. Только прежде скуку мою развей да загадку отгадай. — голос бабки прозвучал густо, словно из колодца.
— А… если не отгадаю?
— Уйдешь откуда пришла… если сможешь. — зловеще похмыкала бабка.
— Я не хочу обратно! Мне нужно спасти одного человека!
— Разгадаешь загадку — и спасай. Ну что, готова слушать?
— Готова! — Дуня выпрямилась, сосредоточив все внимание на затемненном бабкином лице.
— Тогда вот: стоит дом в двенадцать окон, в каждом окне по четыре девицы, у каждой девицы по семь веретен, у каждого веретена разное имя. Что это такое?
— Это… ммм… — Дуня принялась сбивчиво повторять про себя слова загадки. — Дом… двенадцать окон… четыре девицы в каждом… Дом-окна-девицы-веретено… Что же это может означать? Что тут главнее — предметы-люди или всё-таки числа?
— Числа, числа! Ты правильно подумала… — всплыла в голове подсказка. — Двенадцать-четыре-семь… Двенадцать-четыре-семь!
— Стоит дом в двенадцать окон, в каждом окне по четыре девицы, у каждой девицы по семь веретен, у каждого веретена разное имя. — снова пропела бабка, ни на секунду не прекращая прясть. — Не по зубам тебе пришлась моя загадка?
— Двенадцать-четыре-семь… — пробормотала Дуня в ответ. — Двенадцать — это… это месяцы! Они состоят из четырех недель и в каждой неделе — по семь дней!
— Догадалась, а жаль… — разочаровалась задворенка. — Видать сильно нужно тебе попасть к тем развалинам.
— Очень нужно! Помогите, пожалуйста!
— Что ж, подскажу. Только сама до них не доберешься. Проводник понадобится. Куда покатится — туда за ним и пойдешь.
— Покатится? — не поняла Дуня.
— Из крапивного волокна клубочек смотаешь. Он тебя к месту и приведет.
— Хорошо! Спасибо! Где лежит волокно?
— Лежит? — бабка заклокотала смехом. — Ишь, шустрая какая! Сама его добыть должна! Крапиву сперва нарви, потом просуши да обомни, потрепи да выколоти, да вычеши хорошень. Вот тебе будет и кудель. Что смотришь? За крапивой иди. Возле дома ее много.
Дуня хотела возразить, что дом стоит на черной голой земле, но ноги понесли её к двери. Бабка оказалась права — внизу широкой полосой простирались зеленые заросли крапивы. Дуня не стала задумываться о том, откуда они взялись — морщась от жалящих укусов, нарвала охапку сочных крепких стеблей и потащила их наверх.
Бабка велела разложить стебли на печке, а руки опустить в лохань с водой, чтобы «отошли». Холодная вода принесла облегчение, а от печи потянуло свежим травяным духом.
— Жжжжиу-жжжжу… жжжжиууу-жжжууу… жжжжиии… жжжууу…
Веретено все так же продолжало крутиться, нить плавно скользила между бабкиных пальцев, и Дуня невольно залюбовалась неспешным процессом прядения.