Удивительно, но она испытала не страх, а облегчение — оборотнем оказался вовсе не Монах!
Но не означает ли это, что умыть и напоить молоком с росой она должна именно этого незнакомого человека⁇
Нет. Нет! Зачем⁇
— Это твое? — овертун протянул ей клубок, и отчего-то сердце болезненно дрогнуло.
— Моё! — Дуня вскинула голову, заставив себя смотреть оборотню в глаза. — Отдай… пожалуйста…
— У задворенки смотала… — овертун кинул и бросил клубок ей под ноги. — Зачем пришла?
— Я… я ищу одного человека. Он потерялся где-то здесь. Пошел к развалинам мельницы и пропал. — Дуня решила не упоминать о мизгире.
— Не было здесь никакого человека! Развалины давно мой дом. Никто к ним не приходил!
Возразить Дуня не решилась и поинтересовалась, как сейчас выглядит мельница.
— Нет ее больше. Остались развалины. Время ничего не щадит… — овертун чуть наклонил голову и рыкнул. — Уходи. Ночью здесь неспокойно. Поднятого колдуна встретить можно.
— Мизгиря! — помимо воли вырвалось у Дуни, и овертун прищурил человеческий глаз.
— Мизгиря. Ты знаешь о нем, дева?
— Знаю. Я видела его в прошлом. Это… это долгая история…
— В прошлом? — в горле овертуна заклокотало. — Но ты человек… нет… погоди…
Он наклонил вперед огромную голову, жадно втянул воздух, крошечный медвежий глаз медленно залило красным.
— Ты… ты… ведьма! — овертун полоснул по воздуху когтями, и сквозь шерсть тускло взблеснули широкие звенья браслета.
Дуня отпрянула, упершись спиной в тугое сплетение ивовых веток. Бежать было некуда. Да она и не успеет убежать.
— Ты ведьма! Ведьма! Ненавижу!..
Из оскаленной пасти овертуна потекла слюна, шерсть на загривке поднялась дыбом, синий глаз помутнел.
— Я — ведьма! — Дуня выставила перед собой ладони с искрящимся огненным шаром. — Я пришла с миром! Не стоит меня злить!
— Тебя? Злить? — овертун задрал голову и взревел. — Злить! Ее — злить!!
— Чего орешь на деву, идолище лесное? — неожиданно бодро осведомилась из кармана скатерка. — Радоваться должен, что ведьму повстречал! Она секрет знает, как тебя обратно превратить!
Рев оборвался.
— Ты можешь меня обратить в человека? — овертун хрипло выдохнул, и на Дуню повеяло терпковатым можжевеловым духом. Она полагала, что оборотни должны пахнуть иначе — звериным смрадом и кровью убитых жертв.
— Я не ем сырое мясо… — клацнул зубами овертун. — Корешки, травы, ягоды, мед…
— Пища вегана! И правильно! К чему себя травить! — затараторила скатерка. — Зеленушка улучшает метаболизм, в ягодах много витаминов…
— Не ешь мясо? — изумленно повторила Дуня, и внутренний голос назидательно пояснил: «Если оборотень съест сырое мясо, то больше никогда не обратится в человека. Тебе следует поднатаскаться в теории!»
— Не ем… — овертун медленно обвел Дуню взглядом, и она слегка покраснела. — Ты не ответила на мой вопрос.
— Я… да, могу приготовить молоко на росе. Если очень попросишь! — не зная, куда давать руки, Дуня поправила косу и вдруг подумала о том, что на ней надето мятое платье с чужого плеча, что волосы слиплись после блужданий в киселе, что кожа на лице обветрена, а ладони в волдырях и рубцах.
— Ну, ты даешь! — восхитился внутренний голос. — Интересно, кто-нибудь еще смущался от разговоров с оборотнем?
Немедленно захотелось отвесить себе пинка.
Монах в беде, а она стоит здесь и распинается перед этим… этим… Робин Гудом!
Дуня очень любила старые фильмы, и если Монах был для нее живым олицетворением красавца-менестреля, то овертун человеческой своей половиной напомнил грубоватого, хриплоголосого артиста, сыгравшего благородного предводителя разбойников. Поскольку это был совсем не ее типаж, название фильма она позабыла. Кажется, там упоминались стрелы.
— Чего стоим? Чего ждем? — сварливый голос самобранки прервал затянувшееся молчание. — Сам же говорил, что колдун где-то рыщет!
— Идите за мной! Я развалины защитным кругом обвел. Туда не пролезет. — овертун двинулся вдоль ивняка. В одном месте заросли слегка поредели, и можно было попробовать пробраться на ту сторону. Оборотень с легкостью раздвинул ветки и придержал их, пока Дуня лезла по узкому тоннелю.