Забыв про расстояние, домовой неловко шагнул в пустоту и был вовремя подхвачен овертуном.
— Кто держит? — Дуня подумала было о мизгире.
— Епимах Василич! Костяк! — Паисий оглянулся на дверь, словно ждал, что из нее появится мельник. — Держит! Зубами зажал — и держит!
Липовна сориентировалась моментально:
— Дверь на запор!
И овертун с размаху врезал по двери лапой, подгоняя ее на место.
— Запереть! Надо запереть! Не дать ему выйти!
— Как запрешь без лучины⁈ — запричитал Паисий, в отчаянии обрывая вплетенные в бороду веревочки.
— Есть один способ… — Дуня подобрала с земли несколько камешков, выдернула из мха застрявшие в нем сухие стебельки травы, ковырнула немножко землицы и жестом показала овертуну, чтобы пригнулся. Тот молча выполнил просьбу, продолжая держать Монаха на плече.
Дуня ловко вскарабкалась по спине оборотня наверх. Умастившись на другом плече, уставилась на дверь, забормотала:
— На тебе, мертвец, рожь! За то ты меня никогда не тревожь!
Бац — на приступку аккуратным рядком легли сухие стебельки травы.
— Вот тебе, мертвец, грошь! За то ты нас никогда не тревожь! — рядом с травой Дуня разбросала камешки.
— Земля тебе покрывало, чтобы мертвая душа живых не достала! Ныне и присно, и во веки веков. Аминь! — припорошила траву и камешки землей.
Из сруба раздалось чуть слышное постукивание и звуки волочения.
— Ползет, сердешный! Стучит костяшками! — охнула Липовна. — Не сработали твои запоры, ведема!
— Еще как сработали! — Дуня съехала на землю по мягкому меху овертуна и поправила платье. — Епимах Василич… тот, кем он стал теперь… не сможет выйти.
— А лучина! У него ж лучина! — щурок вздрогнул, когда в дверь с той стороны что-то врезалось с глухим ударом.
— Лучину нужно зажечь. А он не сможет этого сделать.
— Если ему не поможет мизгирь, — пробормотал овертун, за что был немедленно пнут в лапу.
— Сейчас костяк нейтрализован. А потом я что-нибудь придумаю. — Дуня ободряюще улыбнулась прижавшимся друг к дружке кикиморе и щурку. Все-таки они сильно сдали за века без хозяйской поддержки. Дуня очень надеялась, что в Замошье им станет получше, что ее помощники благосклонно отнесутся к новеньким. А Марыся подберет для них посильную работу.
— Спасибо, ведемушка, — Дунина уверенность подействовала на домовых успокаивающе. — Куда мы теперь?
— Сейчас — на мельницу. А дальше — ко мне в Замошье.
— Ох, боязно что-то. Как в новом мире жить станем?
— Как раньше жили — так и будете жить. Вам понравится.
Глава 22
Возвращались к развалинам медленно. Липовна с Паисием заметно подустали, да и Дуня едва плелась, спотыкаясь о корни и цепляясь подолом за кусты и траву. Один лишь овертун несмотря на тяжелую ношу бодро вышагивал впереди.
— Боюсь я, ведемушка, что нас к тебе не пропустит! — щурок приостановился, поджидая Дуню. — Мы ведь тоже здеся привязаны.
— Вы теперь ко мне… привязаны… Я могу перенести вас в любое место… — Дуня приостановилась, чтобы отдышаться. Впечатление было такое, что она перемещается не по относительно ровному месту, а поднимается все выше и выше в гору. Хотелось зарыться в мягкий мох да так и остаться лежать. Ни о чем не думать, ни о ком не беспокоиться, никого не пытаться спасти.
— И даже отвязка не понадобится? — косички на бороде Паисия недоверчиво пошевелились.
— Обойдемся без отвязки… — Дуня отерла рукавом вспотевший лоб и попросила. — Давайте постоим пять минут. Голова закружилась.
— Нахватала ты в усыпальне, ведемушка, — Липовна подхватила ее под руку. — Ничего. Вернемся на мельницу — скинешь на огонь.
— И одежу туда же отправишь. — согласно забормотал щурок. — А то вон, понацеплялося к подолу!
— Так печки нет…
— А ты в костерок. Перевертень веток насобирает, подпалишь — и туда! Так скопом и горят!
— Он не перевертень… его насильно обратили…
— Ну, пусть и насильно, а суть все одна. — Паисий подпер Дуню с другой стороны, не давая съехать на землю. — Шагай потихохоньку, ведемушка. Мы почти добрались.
Впереди за деревьями показался разросшийся ивняк, со стороны озерца потянуло свежестью и тиной.
Сил у Дуни почти не осталось — никогда еще она не чувствовала себя настолько скверно. Нужно было подойти, посмотреть — как там Монах, но она не могла заставить себя это сделать — привалилась спиной к бревнам да так и осталась сидеть.