Хотя и внешность не главное — важно, что оба были готовы ее защитить, готовы поступиться своими интересами! Оба — и овертун, и Монах. Особенно — Монах. Такое невозможно не оценить.
Подумаю об этом потом, — решила совершенно запутавшаяся в желаниях Дуня. — Я должна им отплатить тем же, должна им помочь. А дальше будет видно.
На нее лилась вода, мягкие мохнатые лапы разминали тело, щипали, массажировали. И, расслабившись, Дуня задремала.
После бани она наметила сходить к Панасовне, но сил хватило лишь добрести до дома.
Звездочка поднесла ей чашку теплого молока, которое Хавроний принес с вечерней дойки.
Марыська напомнила, что хорошо бы не откладывать сбор росы и про «вполне подходящее для этого завтрашнее утро».
— Чем подходящее? — Дуня зевнула, тщетно пытаясь побороть дрему.
— Дак неделя такая! Росу лучше бы, конечно, под первое мая собрать. Но и сейчас сгодится. Зачем ждать? Да и тебе потом не до того будет. Придется на сборище полететь. Или еще куда.
— На какое сборище⁇
— С ведьмами хороводиться, — подхрюкнула с лежанки мышуха, и на нее тотчас сердито цыкнул домовой.
— Надо бы слетать, хозяюшка. Себя показать. На прочих глянуть. Агапа там за главную будет. Ну и ты при ней. Знакомство-то полезное.
— Домна Адамовна небось тоже появится. — пробурчал Поликарп Иваныч.
— А как же! И Опроха ко́сая, и кукша Петиха, и Макорка-отшельница с дальнего лесу… — принялась перечислять Марыська, а Поликарп Иваныч загибал пальцы и кивал.
— Почему кукша? — не поняла Дуня.
— Потому, хозяюшка, что вечно растрепой неряшливой ходит! Да ты сама поймешь, как познакомитесь.
— Не хочу я с ними знакомиться!
— Для престижу было надо! Всякая уважающая ведьма сборища посещает.
— Сбор дело важное, но не обязательное. Ежели хозяюшка не захочет, может и не летать!
— Не захочу! И хватит об этом! — твердо заявила Дуня и пошла спать.
Марыська разбудила ее по темну и сразу велела собираться. На печке немузыкально храпел Поликарп Иваныч, ему подсвистывала раскинувшаяся на лавочке мышуха. Звездочка копошилась у стола — просеивала через сито муку в широкую деревянную плошку.
— К вашему возвращению бубликов напеку. — улыбнулась она Дуне. — Мне рецепт Фима подсказала. Ты любишь бублики, хозяюшка?
— Наверное. Люблю. — Дуня наскоро умылась и заплела коротенькую косу.
— Я в корзинку полотно положила. Льняное. Небелёное. Им росу и начерпаешь.
Дуня поблагодарила кивком, подняла корзинку и приготовилась выходить.
— Ты хозяюшка по сторонам сейчас не смотри, а все вперед и вперед. — предостерегла ее коза. — Чтобы ни с кем из встречных взглядом не встретиться.
— Почему?
— Обычай такой. Иначе зря проходим. Уж постарайся соблюсти.
— Уговорила. Буду смотреть под ноги и помалкивать.
— Разговаривать можно. Только негромко. — Марыська выскочила во двор, и Дуня, позевывая, побрела следом.
По счастью им никто не встретился.
Луг, на который они собрались, находился сразу за околицей.
Было тихое раннее утро. Солнце еще не успело взойти и на всем вокруг лежал ровный жемчужный свет. В высокой, мокрой от росы траве сиреневыми звездочками проглядывали цветы медуницы, голубели шапочки колокольчиков, широкими куртинками росла пастушья сумка. Пахло свежестью и легким, немного хмельным ароматом земли.
Незнакомая тётка вышла из леса на противоположную сторону луга. Увидев ее, Дуня поспешно отвернулась — вспомнила предостережение Марыськи. Потом уже краем глаза приметила, как тётка, покрутившись вокруг себя, отвесила поклоны на четыре стороны, распустила тугой узел густых с проседью волос, стащила платье и, оставшись в чем мать родила, бухнулась на траву и… покатилась.
— Макорка-отшельница. — невозмутимо проинформировала Марыська. — Она всегда сама по себе ходит. Нелюдимая. Из интровертих.
— Она тоже ведьма?
— Ну да. Живет неблизко, на Кудыковом хуторе. И чего сюда приперлась? — Марыська задумчиво пожевала губами. — Не иначе портила где-то рядом, вот и завернула за росой. Не обращай на нее внимания, хозяюшка. Луг большой. Росы вдосталь. Начинай, покуда солнце не проснулось.
— Мне тоже нужно так кататься? — Дуня поежилась.
— Зачем? — удивилась коза. — Макорка молодость хочет вернуть. А тебе это без надобности. Потому обойдемся волочением. Полотно раскинь да по траве вези. Пускай роса впитывается.
Дуня вытащила из корзинки приготовленную Звездочкой ткань, встряхнула и разложила по земле. Лен тут же взялся пятнами от влаги, и Марыська довольно проблеяла, что роса нынче обильна.