Глава 24
— Брешет Аглая! Дома Ксанка! — по улочке к Дуне торопился дед Фиодор. — Только у меня была, на твово молодца глядела.
— Что же ты смуту сеешь, любезная? — овертун двинулся в обход Аглаи, и та сжалась под его гипнотизирующим взглядом.
— Аглайка такая! — Ипатьевны дружно попятились. — Норовит всех рассорить! Плететь интриги как паучиха! Все потому, что хозяйкой не стала! А уж как нос задирала, гонористая!
— В другой раз голову откушу! — ласково взрыкнул овертун и наддал Аглае лапой по спине. — А ну, пошла отсюда!
Повторять второй раз не потребовалось — Аглая припустила по улочке, за ней, то и дело оглядываясь, потрусили старухи.
— Совсем обнаглела бабенка. Давно пора ей на место указать, — запыхавшийся Фиодор поклонился овертуну. — Одежу, хозяюшка я приготовил. Хоть сейчас забирай.
И, отвечая на удивленный Дунин взгляд, пояснил:
— Чубастенькая твоя залетала. Мышуха. От нее и узнал. А как на Ксанку то рассердилась из-за поцелуя.
— Из-за какого поцелуя?
— Дак это… — дед закряхтел и почесался. — Ну… дак… ты не думай, касатушка, ничего таковского! Он как лежал в беспамятстве, так и лежит. Глупая девка сказку вспомнила, где принцесску поцелуем пробудили. Вот и решилась проверить — сработает такое или нет.
— А ты куда смотрел, старый? — возмутилась Марыська. — Почему не остановил?
— Да за вами молодыми, разве поспеешь? — начал оправдываться дед, с опаской поглядывая на поскуливающего от смеха овертуна.
— Не надо было ее впускать!
— Эх, касатушка. С раннего утра почти все деревенские у меня уже побывали. Только Клавка еще не заглянула. Я что подумал — может пусть и она Монашека поцелует? Она бабочка сочная. Не то, что Ксанка.
— Какая еще Клавка⁇
— Клавка. Рыжая. С Власюков. У нее еще Поликарпыч шабашил. — затараторила Марыська. — Клавкина бабка в Замошье проживала. Дом ей оставила. Вот Клавка и наведывается сюда. Приглядывает за ним.
— И то правда, дед, пусть еще и Клавка его поцелует, — прохрипел довольный овертун и подмигнул Дуне синим глазом.
— Обойдется! Ни Клавки, никого другого в дом больше не пускать! — такой подставы от деда Дуня не ожидала. — Монах не экспонат в паноптикуме!
— Дак они меня в покое не оставят, касатушка!
— Будут настаивать — скажите, что Монах заразный. Вы меня поняли?
— Понял. Чего ж не понять. — дед виновато кивнул. — Так что, заберешь Минькину одежу?
— Марыся заберет. А я навещу Ксанку.
— Не серчай на девку… — снова завел дед, и Дуня жестом показала ему, чтобы замолчал. Приказав Марыське отправиться за вещами и не обернувшись на овертуна, побежала к Ксанкиному дому.
Ну, дед! Ну, учудил!
И Ксанка хороша. Поцеловала. Надо же! До чего шустрая особа!
Было смешно и немного досадно, что девчонка оказалась смелее её. Сама Дуня вряд ли решилась бы на поцелуй, даже с проверочными целями.
Ксанка открыла ей сразу и с улыбкой поклонилась.
— Хозяйка! Как хорошо, что ты пришла! Маме очень нужны капли! Она сейчас ну… такая… Да ты проходи, взгляни сама.
— Первый раз попробуем обойтись без капель! — проглотив невысказанные упреки, Дуня завернула за Ксанкой в маленькую комнатку и едва не наткнулась на сидящую у стола сгорбленную фигурку. В пальцах Ксанкина мать сжимала иголку с оборванной ниткой. Недошитое платье лежало тут же, на полу.
— Она так часто застывает. Делает что-то, а потом… — Ксанка зашмыгала носом.
— Принеси воды. — Дуня подошла к женщине, осторожно провела рукой по распущенным волосам.
— Какой воды? — захлопала ресницами Ксанка.
— Обычной. Живее, Ксана!
— Вот! — Ксанка подала Дуне чашку. — Что ты собираешься…
— Не мешай мне! И не перебивай!
Дуня прихлебнула воды и брызнув женщине в лицо, завела-запела:
— Ключевая вода, не мой, не полощи берега! Сними тоску с тела бела, чтобы душа ее не скорбела! Чтобы заря душу не допекала! Чтобы тоска тело не донимала!
Ксанкина мать пошевелилась, и удивленно воззрилась на Дуню.
— Хозяйка! А я… вздремнула… не ждала тебя. Ксана! Чего стоишь как в гостях? Вскипяти чайник! Достань пироги!
— Ничего не надо. Я просто проведать зашла. И поблагодарить за платье.
— Подошло тебе?
— Идеально! Вы сидите. Не вставайте. Ксана меня проводит.
— Спасибо! Спасибо! Она сразу ожила! — принялась благодарить Дуню Ксанка.
— Вечером сама ей отчитку сделаешь. Брызнешь водой, повторишь все, что я говорила.
— Я не запомнила…
— Запишу слова и с Марысей передам. Будешь так делать ровно семь дней. На восьмой начнешь давать капли. Это должно помочь.