Меня одарили очень многозначительно-сочувствующим взглядом, но потом все же снизошли до ответа:
— Заставят накопить и выпустить свою энергию.
Очень подмывало уточнить, как именно. Нет, у меня в голове крутился один способ, но я даже не смела рассчитывать на такое шоу. И, на самом деле, учитывая как я не люблю игры на публику, меня подобное и не привлекало. Надеюсь, это будет просто обычное накопление энергии, скажем в процессе медитации, например…
Пауля выставили пятым. Суммы, за которые ушли первые четверо чоняней впечатляли. Дешевками их точно назвать язык не повернулся бы. Купленных за такие деньги чонянлинь будут холить и лелеять, потому что даже мне эти суммы внушали уважение, а я давно уже не ограничивала себя ни в чем.
Первым в игру вступил Доншой. Я повысила ставку. Доншой добавил. Я тоже… Азарт охватил меня, и я уже боролась не за Пауля, а против Дотьяна. Наконец мы оба выдохлись. Последняя ставка была моя. Я облегченно вздохнула, но тут проклятый лицитатор решил подогреть наш интерес и объявил, что сейчас Пауль продемонстрирует всем участникам аукциона свои способности.
Я, замерев, смотрела, как юноша разделся. Спокойно, как будто не в первый раз делает подобное на публике. Потом устремил взгляд куда-то вдаль, над нашими головами и, положив левую руку на член, провел по нему, от головки вверх… Зал глядел на него, как зачарованный, потому что вокруг него начала клубиться энергия, она тянулась к Паулю… туманом, который становился все плотнее и плотнее. Казалось еще немного, и он станет осязаемым, видимым не только ментальным зрением. Но и внутри у юноши светил мощный источник, ослепляя… огненный свет изнутри и холодный туман вокруг… потрясающе! Такого я еще не видела!
В зале стояла восторженно-напряженная тишина. Никто не следил за скользящими движениями руки Пауля. А я, наоборот, поймала себя на том, что как завороженная, слежу именно за тем, как тонкие длинные пальцы двигаются вдоль члена… вверх… вниз… вверх… вниз… Взгляд юноши по-прежнему был полностью отрешенным, как будто он был где-то далеко отсюда.
Сколько же уже прошло времени? Десять минут? Пятнадцать? Полчаса? Вечность? Сияние изнутри уже должно было быть заметно даже обычному человеку. Туман вязкой густой серой дымкой висел над головой Пауля. И наконец мы все просто ощутили, что конец близок… Что вот-вот… Вот сейчас… Еще пара движений и … Огромный энергетический вулкан выплеснулся наружу, сметая все на своем пути, разметав туман в клочья, раскидав его по залу. И аукционист вдруг застонал, схватившись руками за голову. Так значит туман — это его творение? Какой же силы должен был быть выброс энергии, если бы какая-то ее часть не была залита, почти в буквальном смысле этого слова?
— Пля, я чуть не кончил! — в благоговейном восторге прошептал сидящий рядом со мной охранник. Решив не дразнить его, сообщая, что лично я вот, например, кончила и очень довольна, я перевела взгляд на застывшую через ряд от меня спину Доншойя.
Тот потихоньку приходил в себя. И конечно удвоил ставку. Да, этот мальчик уже стоил больше, чем затраты на всех лисят, включая ежемесячную арендную плату за квартиру и даже первые два лечебных сеанса Рэйко. Но отказаться и уступить его Дотьяну я не могла! Это уже было дело принципа, просто!
Не так часто я позволяю себе купить что-либо исключительно ради удовлетворения собственной блажи. Может быть поэтому, когда наконец решаюсь на подобный шаг, то бьюсь до последнего и совершенно не считаюсь с затратами.
Мне выдали все документы, принадлежащие Паулю и его самого, уже одетого и с небольшой спортивной сумкой за плечами.
— Мне сказали забрать с собой только самое нужное, остальное родители вышлют, когда я устроюсь.
Устроюсь? Оригинальное определение продажи в рабство. Но прессовать мальчишку, указывая на его положение, мне не хотелось. У меня один уже запрессованный дома живет… и, кстати, наверное волнуется.
Я же вылетела из дома не захватив с собой ни телефона, ни планшета, ни даже брелка с встроенным определением местоположения.
До места вызова аэрошек мы с моим новым приобретением дошли молча. Я обдумывала, как правильнее себя вести с моими мальчиками, а Пауль шел рядом и смотрел себе под ноги. То же, наверное, о чем-то думал.
Ведущий аукциона, выдавая мне папку с документами, заодно отдал и приобретению какой-то листик, который тот, аккуратно сложив, убрал в карман сумки.
И теперь, сидя в аэрошке, Пауль достал этот листик и, смешно нахмурив брови, перечитывал, что там написано.
— Что-то интересное? — вежливо поинтересовалась я.
— Да нет, ничего такого, леди, — Пауль быстро сложил листик обратно и посмотрел на меня ясными голубыми глазами. — Справка о том, что договор, заключенный между мной и компанией, занимающейся моим устройством на Мкхарте, выполнен. И в дальнейшем все мои проблемы будете решать вы.
Да, у мальчика очень оригинальное понимание случившегося. Нет, официально на Мкхарте института рабства нет уже довольно давно, но ошейники чонянлинь никто не отменял. И моя выходка с Рэйко — прекрасный пример того, как можно легко обойти официально отмененное. И тогда по закону и в глазах общественности этот наивный ребенок будет считаться моей собственностью.
Мысли о Рэйко заставили мои щеки покрыться легким румянцем. Было очень стыдно перед ним за свою выходку с выбеганием из дома, и уж тем более с возвратом обратно не одной, а с конкурентом. Здоровым, полноценным чонянлинем. Иех, натертым шлеей местом чувствую, что будет скандал. Тут еще, очень некстати, вспомнилось, как я нагрубила Монгу. И мне окончательно стало не по себе.
Пауль молча смотрел в окно, лишь иногда украдкой поглядывая в мою сторону. Наверное, чувствовал, что сейчас меня лучше не тормошить.
Пауль:
С той самой минуты как мы вышли в Космопорте Мкхарта я чувствовал себя как будто киноактером в фильме. Словно это была не моя жизнь, и не я, расцелованный на прощание матерью и сестренкой и крепко обнятый отчимом, сошел на эту планеты. Так было проще, потому что с нами обращались хоть и уважительно, но как-то… как будто мы не были людьми. Вроде бы даже на Вы, но как будто со стулом разговаривают. Вечерами тошно было, хотя и не так, как дома. Дома было тошно и страшно — потому что неизвестно куда лечу и неизвестно что со мной будет. А тут просто тошно…
Вот мама сейчас ужин приготовила. Вот отчим с работы пришел. Вот мама сестренке сказку читает… А я тут, один… И никакой надежды вернуться! А еще тесты эти постоянные…
«Ваши показатели еще не достигли пиковых возможностей. У вас есть куда развиваться. Сосредоточьтесь и продержитесь подольше. Вы должны побить свой вчерашний рекорд»….
А то, что мне время на восстановление надо? Для побивания рекордов?! Но перед конкурсом нас не трогали трое суток. Категорически запретив самоудовлетворятся. Как будто мы тут все ненормальные и не понимаем, чем нам все это грозит.
Из всех претендентов на роль моего опекуна эта девушка понравилась мне больше всех. Единственное, что смущало — небольшая разница в возрасте. Как она может отвечать за меня, если она от силы лет на 6–7 старше?
Но, правда, серьезная такая… И… красивая.
Как она будет получать мою энергию, я старался не думать. Я вообще старался как можно меньше об этом думать, с той минуты как узнал, что пол у опекуна может быть как женский, так и мужской. Вот как понял, что мою анкету на этом сайте смотрят и мужчины, и женщины, и возможности указать ориентацию мне не дали… Так и старался не думать. Даже когда мною мужик на конкурсе этом заинтересовался, все равно старался надеяться на лучшее. И вот сейчас, сидя рядом с этим молодым и красивым лучшим я почувствовал, что мне страшно.
Если бы большая разница в возрасте была, можно было бы попросить все обставлять как медицинскую процедуру. Думаю в этом ничего сложного не было, а к обследованиям я за последний год привык. Но вот как вести себя с почти ровесницей?
Тхань Ти Фаннизе:
Из задумчивости меня вывело то, что мой сосед по аэрошке вдруг стал беспокойно ерзать, пытаясь усесться поудобнее. Щеки его покрылись румянцем, и на меня он стал смотреть чаще, чем в окно.
— Что-то не так? Тебя что-то беспокоит? — я только сейчас поняла, что просто не представляю как мне надо себя вести с этим, абсолютно посторонним человеком.