Один раз на перекрестке проехал мимо городового. Рожа, как у них у всех, красная, грубая. Пока вобьешь в тупую башку, что нужно делать, коляска оторвется. И потом, что он может, городовой? В свисток дунет? «Селедку» свою из ножен вынет?
Увы, помощи ждать было неоткуда. Но что надо делать, Алеша вскоре придумал.
Ни в коем случае не потерять пролетку из виду, это первое. Второе: едет она в сторону Петербурга. Это очень хорошо. Надо не пороть горячку, а выследить, куда именно. Глядишь, еще и какое-нибудь шпионское гнездо выявится. В городе телефоны чуть не на каждом шагу. Там проще. От Царского до Питера верст двадцать или немногим больше. Для велосипеда не дистанция…
Именно на этой успокоительной мысли переднее колесо угодило в колдобину. Велосипед скакнул, будто норовистый конь, и выкинул ездока из седла.
Алешу отбросило аж на пыльную обочину, что в сущности было удачей. Если б он упал на каменную мостовую, обязательно что-нибудь себе сломал бы. А так лишь вскочил да встряхнулся.
Сам-то он был цел, но вот велосипед…
Колесо выгнулось восьмеркой, руль скособочился.
Чуть не плача, Алеша вынул из подвешенной седельной сумочки гаечный ключ, попробовал выправить поломку, но плюнул. Возиться придется долго, а времени нет.
На шоссе пусто, даже остановить некого.
Что было делать?
Побежал вдогонку – через рощу, потом мимо луга, потом через лесок. Гаечный ключ так и остался зажатым в руке, но сраженный бедой Алеша этого не замечал.
Два раза бегуна обогнали: легкая спортивная одноколка, за ней авто. Он кричал, махал рукой – только скорости прибавили. Бежит по дороге какой-то умалишот, весь испачканный, с диким взглядом. Кто ж остановится?
Надеяться, собственно, было не на что. На своих двоих пару рысаков не догонишь. Ну а у первой же развилки или перекрестка придется вовсе остановиться. Поди знай, куда свернули шпионы.
– Недотепа… Идиот… – шептал на бегу студент. И, как в детстве, когда еще верил в Бога, взмолился. – Господи, спаси люди твоя!
И чудо свершилось
За леском было открытое пространство. Поле, железная дорога, переезд с телеграфной будкой.
Вконец выбившийся из сил Алеша не поверил своим глазам.
Вдали, пыхая дымом, несся поезд. Шлагбаум был опущен, и перед ним выстроилась небольшая вереница из экипажей: обогнавшие спортсмена одноколка и автомобиль, а перед ними знакомая пролетка!
Не оставил Господь бедную Россию! И это логично, сказал себе счастливый Романов, ради такого случая готовый примирить научное мировоззрение с религиозным. Пускай Бог помогает немцам у них дома, а тут земля русская. Если говорить по-футбольному, игра идет на нашем поле.
Неторопливым прогулочным шагом Алеша дошел до самого шлагбаума, скучающе поглядел на проносящийся мимо пассажирский поезд. Навстречу несся еще один. Отлично. Минута-другая есть.
Он позевывая повернул обратно.
Вряд ли резидент (если резидент и Лафит – один и тот же человек) мог запомнить в лицо своего ночного спасителя, но на всякий случай, проходя мимо коляски, Романов прикрылся платком – вроде как сморкается.
Вот тебе раз!
Кучер был тот же верзила с костлявой лошадиной физиономией, но вместо черного, как жук, судьи сзади сидел какой-то белобрысый господин. И вместо роскошных, кренделями, усов под носом у него золотилась вполне умеренная, англоманская растительность. Ни летнего пальто, ни судейской формы – обычная полотняная пара, да русская рубашка с вышитым воротом. На голове не кепи, а соломенная шляпа.
Когда же успел смениться седок? Наверное, в леске. Больше негде.
А папка?!
От ужаса у Алеши сжалось сердце. Но блондин заворочался на сиденье, у него из-за спины высунулся желтый коленкоровый угол. Тревога оказалась ложной.
Это он, все тот же «мсье Лафит», сказал себе студент, отворачиваясь. Просто переоделся, снял парик и отцепил фальшивые усы. Игра продолжается. Финальный свисток еще не прозвучал.
Пора действовать. Другого случая не представится.
Оказавшись позади пролетки, он полез в карман за оружием и лишь теперь обнаружил, что до сих пор сжимает в руке гаечный ключ. Отшвырнул в пыль.
Посмотрел назад. Водитель автомобиля сидел, закрывшись газетой.
Алеша набрал полную грудь воздуха.
Скорее всего сейчас придется стрелять. Только бы не запаниковать. Нужно не насмерть, а в руку или в ногу. С такого расстояния это, наверное, нетрудно.
Он посмотрел на свой «штейер-пипер». Чтобы привести оружие в боевую готовность, полагается снять предохранитель и взвести затвор. Где тут предохранитель-то?
Ага.
Нажал маленький рычажок – из паза выскочила спусковая скоба. Попробовал вставить ее обратно – не хочет!
А мимо переезда с грохотом и лязгом уже проезжал второй поезд.
Что делать? Думай, математик!
Придумал.
Он подобрал с земли ключ. Опустился на корточки возле колеса, быстро открутил со ступицы гайку, вынул втулку. О шуме можно было не беспокоиться – проносящийся мимо состав обеспечивал прикрытие с лихвой.
Когда дело было сделано, Алеша побежал вбок, к кирпичной будке с вывеской «Телеграфный пункт».
Ворвался без стука.
Так, что здесь?
Стойка, телеграфный аппарат, расписание поездов, связки разноцветных флажков. Очевидно, домик использовался не только телеграфистом, но и обходчиком.
У окна седоусый человек в черной железнодорожной форме поливал герань.
– Телефон есть? – закричал ему Романов. – Государственное дело!
Телеграфист обернулся, увидел пистолет в руке. Не очень-то и удивился. Наверное, привык ко всякому. Дорога-то особенная, по ней в Царское Село ездят.
– Из Охранного? Вон аппарат, пожалуйте.
На переезде что-то звякнуло. Шлагбаум начал подниматься.
– Алло, Центральная? – покрутив рычажок, закричал Алеша. – Спортивный клуб Гвардейского корпуса! Скорей, пожалуйста! …Да-да, в Царском Селе!
Но звонка никто не услышал
Аппарат стоял на столике в гостиной, под парадной лестницей. Он был исправен и трезвонил с положенной громкостью, но этот звук тонул в шуме: криках, хохоте, пальбе открываемых пробок. В комнату набилось множество народу. Русские спортсмены и их друзья праздновали небывалый триумф отечественного футбола – игру с германцами вничью. Мэтч закончился со счетом ноль-ноль.
Героем дня был, конечно же, доблестный голкипер. Его то обнимали, то целовали, то трясли за руку.
Со всех сторон неслось:
– Ура лейб-кирасирам! …Лавруша, дай я тебя… Вы чудо, чудо, позвольте вас облобызать!
Ошалевший, счастливый Козловский лишь улыбался и чокался, чокался и улыбался.
Расстроенные германские футболисты покинули территорию клуба, даже не умывшись и не переодевшись. Их болельщики тоже ушли. «Будто побитые собаки» – так выразился Николай Николаевич, лично пожавший руку каждому из русских спортсменов.
Филеры, согласно инструкции, последовали каждый за своим объектом. Наблюдение будет продолжено. Но факт очевиден: контрразведочная операция не состоялась. Резидент так и не появился. Возможно, не осмелился действовать, заметив агентов. А еще вероятней, что немцы и сами не знают, где находится тайник. Резидент слопал бумажку со схемой, не успев в ней разобраться.