Но если даже Лизе он не смог подарить счастье — что делать ему рядом с Доминик? Принцесса не для него — пора бы уже это усвоить.
— Маркус, отчего вы хмуритесь? Что такое? Хотите все же вернуться прямо в замок?
Покачав головой, он взглянул в лицо принцессе. Милое, юное, свежее лицо. Как не похожа Доминик на его бывшую жену! Лиза была классической «роковой женщиной» — чернильно-черные волосы, глубокие синие глаза и капризные губы, всегда пунцово-алые или ярко-коралловые. Прекрасная сирена, обольстительная и грозящая гибелью. Он не смог устоять перед ее чарами — и дорого за это заплатил. Не деньгами — разбитым сердцем.
Воспоминания наполнили его сердце горечью, и рот сам собой скривился в безрадостной усмешке.
— Нет, я не об этом думаю, — признался он. — Просто вспомнил свою бывшую жену. Она считала, что я ею пренебрегаю.
Доминик чуть вздернула тонкие брови, удивленная тем, что Маркус снова поверяет ей свои переживания. Должно быть, всему виной трагедия с отцом — это из-за нее все ведут себя по-особенному. Нет, она не наивная дурочка и не станет воображать, что непривычная откровенность Маркуса как-то связана с ней самой.
Помолчав, она решилась задать вопрос:
— Вы действительно... ею пренебрегали?
Скулы его затвердели.
— Намеренно — никогда. Ни за что на свете я не согласился бы причинить ей боль. Но моя работа требует постоянного присутствия в замке, а Лиза хотела, чтобы я все время был рядом. Особенно, когда забеременела.
Доминик молчаливо поблагодарила судьбу, что не видела Маркуса женатым. Что-то подсказывало: ей было бы невыносимо больно видеть, что другая женщина ждет от него ребенка. Уезжая, Доминик еще питала глупую надежду когда-нибудь сразить его блеском новообретенной красоты, элегантности и достоинства...
«Достоинства!» — мысленно повторила она, чувствуя, как из глубины души волной поднимается отвращение к себе. Достоинства-то ей как раз и недостало. И скоро об этом узнает весь свет.
— Неужели отец так изнурял вас работой? — спросила она, стараясь отвлечься от горьких мыслей. — Я знаю, что он был суров и требователен: Николас и Изабелла немало от него настрадались, да и у меня с ним бывали стычки.
Маркус вздохнул, и лицо его озарилось грустной улыбкой.
— Король Майкл много требовал от подчиненных, но и сам трудился без устали. Нет, он не загружал меня сверхурочной работой. И всякий раз, когда я просил отпуск, соглашался беспрекословно.
Доминик задумчиво смотрела на его орлиный профиль. Неужели, думала она, Лиза действительно разбила ему сердце? Большинству людей Маркус казался холодным, жестким человеком, но Доминик догадывалась: под ледяным панцирем скрывается чуткая и ранимая душа.
— Тогда в чем же дело?
Странно, думал Маркус. Если бы подобный вопрос задал кто-нибудь другой, он осадил бы наглеца одним ледяным взглядом. Но Доминик — другое дело. С ней, чувствовал он, можно говорить обо всем, даже о своих ошибках. Бог свидетель, в семейной жизни ошибок у него было достаточно!
— Говоря попросту, Доминик, я не понимал, что значит быть мужем.
Пока автомобиль мчался по извилистым улочкам города, Доминик раздумывала над его словами. Когда Маркус остановился у светофора, она повернула к нему голову:
— Не понимали или не хотели понимать?
— Доминик, да вы дотошнее любого следователя! — добродушно расхохотался Маркус.
Обрадованная, что вопрос его не оскорбил, Доминик улыбнулась в ответ:
— Человек учится, задавая вопросы.
— Ну хорошо, — усмехнулся он, — дайте только доехать до кафе, и я вам это припомню!
Его шутливая реплика заставила Доминик вздрогнуть. Что отвечать, если он вздумает расспрашивать ее о студенческой жизни в Америке?
«Не будь дурой! — упрекнула она себя. — Расскажешь о занятиях, о подругах, а о Брайсе даже упоминать не будешь. Да и какое ему дело до твоих любовных историй?»
И она снова поморщилась от отвращения к себе, с горечью припоминая, что в этой единственной в ее жизни «истории» любовью, правду сказать, и не пахло. Обыкновенная юношеская глупость. На несколько недель она убедила себя, что по уши влюблена в Брайса; что же до него — он даже не давал себе труда притвориться, что видит в ней нечто большее, чем очередную «подружку на ночь».
Нет, о Брайсе думать не стоит. Слава богу, Маркус не отводит глаз от дороги; у нее есть несколько минут, чтобы расслабиться и выбросить из головы все тревоги. И Доминик твердо решила наслаждаться настоящим, не думая о том, что принесет ей недалекое будущее.
Несколько минут спустя Маркус припарковался у тротуара узкой, мощенной булыжником улочки, вдали от шума и ярких огней деловой части города.