Доминик могла бы сказать еще многое, но прикусила язык, понимая, что этого говорить не стоит.
Она поднесла стакан к губам и сделала несколько глотков, надеясь, что Маркус не заметит, как дрожат ее руки. Затем поставила свой эль и выдавила слабую улыбку.
— Мне тоже пришлось пережить немало горя. Особенно в последнюю неделю.
При этом внезапном напоминании лицо его помрачнело.
— Вы правы, в последнюю неделю всей вашей семье пришлось нелегко, — согласился он.
— И вам, Маркус, — печально откликнулась Доминик. — И всем, кто любил отца. — Она подняла на него омраченный скорбью взгляд. — Я привыкла думать, что весь народ любит короля. Но теперь... — Вспомнив острые камни, покрытые черными пятнами гари, она вздрогнула. — Как ни ужасно даже думать об этом, я готова поверить, что кто-то попытался причинить отцу зло.
Нахмурившись, Маркус допил свой каппуччино и поставил кружку на стол.
— Если вы готовы, нам пора двигаться к замку, — сказал он. — Уже поздно, ваши родные, должно быть, давно волнуются. А у них и без того хватает поводов для тревоги.
Верно, с тоской подумала Доминик, отставляя недопитый эль. Ее родные подавлены горем, и лишние переживания им совсем ни к чему. Но скоро ее состояние станет очевидно. Она не сможет скрывать беременность ни от семьи, ни от Маркуса. По стране поползут слухи о скандале в королевском семействе, и даже королевский советник не сможет заставить сплетников замолчать.
— Вы правы, — откликнулась она. — Пора домой, пока все не решили, что с нами что-нибудь стряслось.
Чем скорее я окажусь подальше от Маркуса, тем лучше, добавила она про себя. Еще не хватало выкинуть какую-нибудь новую глупость!
Обойдя вокруг стола, он подал ей руку и помог подняться. Выходя из таверны, Доминик особенно остро чувствовала, что Маркус держит ее под локоть, что его сильное мужское тело находится всего в каких-то нескольких дюймах от нее.
По дороге домой она старалась не думать о том, что ощутила на берегу моря, когда он сжимал ее в объятиях. Доминик понимала: слишком опасно позволить себе наслаждаться этими драгоценными воспоминаниями.
— Что-то вы притихли, Доминик. Сердитесь на меня?
Его голос вывел ее из глубокой задумчивости; взглянув в окно, Доминик увидела впереди мощные стены замка.
Что-то болезненно сжалось у нее в груди.
— Нет, что вы! Конечно, не сержусь.
Маркус тяжело вздохнул. Доминик молчала, боясь поднять на него глаза.
Остановившись у крыльца и заглушив мотор, он легонько притронулся к ее руке.
— Доминик, простите меня. Я не хотел вас обидеть. И не думайте, что я не отношусь к вам серьезно. Просто... должно быть, мне жаль, что вместе с королем ушла от нас застенчивая девочка, которая, бывало, робко улыбалась, встречая меня в коридорах замка.
И снова Доминик ощутила, как на глаза наворачиваются слезы.
— Поверьте, Маркус, мне тоже ее не хватает. И я порой хотела бы вернуться в прошлое. Но это невозможно — ни для вас, ни для меня.
Она поспешно расстегнула ремень безопасности и, выйдя из машины, торопливо взбежала на крыльцо, чтобы Маркус не заметил ее глупых слез.
Несколько минут спустя Доминик вошла в свои покои.
— Доминик! Ты вернулась! — кинулась ей навстречу Прюденс — и осеклась, взглянув принцессе в лицо. — Что случилось?
Доминик устало опустилась на плюшевый диванчик у окна.
— Все в порядке, Прю, — пробормотала она, с отвращением чувствуя, что голос у нее дрожит.
Фрейлина встала перед ней, внимательно вглядываясь в измученное, бледное лицо принцессы.
— Выглядишь ты... сказать по правде, Доминик, вид у тебя просто ужасный.
Обеими руками Доминик отбросила с лица растрепанные волосы.
— На улице ветер и дождь. Я не подумала взять куртку и насквозь промокла.
— Но ты в куртке! — заметила Прюденс.
Взглянув на себя, Доминик мысленно застонала. Она совсем забыла о куртке Маркуса!
— Маркус одолжил мне свою. Надо ее вычистить и вернуть.
Не дожидаясь приглашения, Прюденс опустилась рядышком на диван.
— Я говорю не о мокрой одежде и не о волосах. У тебя лицо... просто ужасное!
Доминик закатила глаза.
— Ну, спасибо, подруга! Умеешь подбодрить комплиментом!
Прюденс мягко рассмеялась.
— Я не об этом, Доминик. Ты всегда красива. Взгляни в зеркало — и сама убедишься. Но сейчас вид у тебя такой, словно ты увидела привидение. — Покачав головой, она пригляделась к принцессе. — Может, заболела? Ты бледная, как мел.