Отбросив черные мысли, Маркус поднял глаза на нового правителя.
— Скажите, ваше высочество, что думают о происшедшей трагедии ваши родные?
С долгим вздохом Николас откинулся в удобном кожаном кресле.
— Все полагают, что король, по всей видимости, мертв. Кроме Доминик — она никак не может смириться с тем, что отца больше нет с нами.
Маркус задал этот вопрос в надежде услышать иной ответ. Но сказанное Николасом его не удивило. Он знал, о чем думает Доминик — о том же, что и он сам. Но Маркусу тяжело было слышать, что принцесса тоже цепляется за надежду, которая может оказаться ложной. Нетрудно догадаться, какую страшную боль принесет ей разочарование.
— Они с королем были очень близки, — заметил Маркус. — Гораздо ближе, чем вы или Изабелла.
Николас криво усмехнулся.
— Да, она у нас младшая, и отец с ней возился больше, чем с нами. Думаю, она его знала лучше, чем мы с Изабеллой. — Он наклонился к советнику; на лице его отразилась тревога. — Я рад, что вы заговорили о Доминик, — я и сам хотел с вами посоветоваться. Я очень о ней беспокоюсь. И Изабелла тоже.
Усилием воли Маркусу удалось сохранить внешнюю непроницаемость, хотя сердце его сжалось от внезапной тревоги.
— Почему? Что случилось?
— По совести сказать, сам не знаю. И Изабелла тоже. Сначала мы думали, что она просто горюет по отцу. Но теперь... не знаю, что и думать. Она почти ничего не ест. Не выходит из дворца. Не встречается со старыми друзьями. Целыми днями сидит, запершись, у себя в спальне. Бледнеет и чахнет день ото дня. На все расспросы отвечает только, что хочет побыть одна, и просит оставить ее в покое.
— А что думает королева?
Николас пожал плечами.
— Вы же знаете маму. «Принцесса из рода Стэнбери не вправе проявлять слабость!» — вот и все, что мы от нее слышим.
— Но о какой «слабости» может идти речь, если Доминик больна?
Николас беспомощно развел руками.
— Изабелла как-то спросила, как она себя чувствует, так Доминик ее едва в клочки не разорвала! С тех пор Изабелла больше к ней не приставала, и я ее понимаю.
— Это не похоже на Доминик, — нахмурился Маркус.
— Верно. Поэтому-то я и беспокоюсь. И хочу попросить вашей помощи.
— Моей? — непонимающе переспросил Маркус. — Но чем я здесь могу помочь?
Николас покачал головой.
— Маркус, вас она всегда высоко ценила. Кроме того, вы не принадлежите к семье. Может быть, вам она доверится и объяснит, что с ней происходит.
В этом Маркус сомневался. В последнюю встречу они расстались не слишком по-дружески.
— Вы не пробовали поговорить с Прюденс? Они с принцессой всегда были близкими подругами. Возможно, Прюденс знает, что случилось с Доминик.
— С Прюденс я уже разговаривал, — вздохнул Николас, рассеянно вертя ручку. — Она сама ко мне пришла и поделилась своей тревогой. По ее словам, Доминик явно нездорова, но упорно отказывается обратиться к врачу.
— Бывает, что люди заболевают от горя... — задумчиво заметил Маркус, но затем, покачав головой, возразил сам себе: — Мне всегда казалось, что у Доминик сильный характер.
— Теперь вы говорите как мама.
Не в силах оставаться на месте, Маркус резко встал, оттолкнув кресло, и подошел к высокому, во всю стену, окну. Солнце уже тонуло в море: город, морская гладь, суда на причале — все горело, искрилось и переливалось разными оттенками золотисто-розового и багрово-алого. Но Маркус не замечал красоты заката. Перед глазами его стояло одно — лицо Доминик.
— Простите, я не хотел показаться грубым. Но, думаю, ваша сестра поправится, как только сумеет преодолеть свое горе. — Он взглянул на принца через плечо. — Попробуйте уговорить ее вернуться в университет и продолжить занятия. Возможно, это пойдет ей на пользу.
Николас снова развел руками.
— Изабелла уже пробовала, но Доминик и слышать об этом не хочет! — Помолчав, он добавил с надеждой в голосе: — Прюденс считает, что только вы сможете до нее достучаться. И я с ней согласен. У вас с Доминик всегда были особые отношения. Вас она послушает.
Маркус резко отвернулся от окна и широкими шагами подошел к столу короля. На лице его читались раздражение и досада.
— То, что много лет назад, совсем ребенком, она была в меня влюблена, еще не значит...
— Маркус, — мягко прервал его Николас, — я слышал от Ребекки, что женщина никогда не забывает свою первую любовь. И я знаю, что вы ей желаете только добра. Поговорите с ней, прошу вас!