Карин взяла большой таз и поставила его под висящее вниз головой тело.
– Роуз, – позвала Верховная, оторвавшись от медленно затягивающейся раны.
Я взяла со стола нож. Железный, чтобы надрез не заживал. И полоснула по горлу рыжекудрой фейри. Кровь обильно хлынула в таз.
И тогда мы начали ритуал.
Когда наши волосы с кровью вспыхнули в чаше зеленоватым огнём, от запаха палёного меня замутило. Я, сдерживая рвотный позыв, усилила пламя своим дыханием и продолжила повторять слова заклинания вслед за Верховной. Нельзя сбиться с ритма. Ледяная ладонь Айрин сжимала мою левую руку, тёплые пальцы Карин – правую. Я закрыла глаза, сосредотачиваясь на чарующем аромате гиацинтов, и вскоре почувствовала это: жизнь выскользнула из тела фейри. Упала маленьким семечком в чашу, где остывало колдовское варево.
Айрин сняла с себя Иггдрасиль с магией Элреда, потом протянула ладонь ко мне.
– Роуз, амулеты, – сказала она.
Сначала я сняла тяжёлую перламутрово-зелёную звезду из арроглия. Три года назад Верховная сама повесила её мне на шею, принимая в свой ковен. А вот с узлом вечности расставаться не хотелось ни на минуту. Это всё, что мне позволили оставить в память о моей наставнице. Но с Верховной не поспоришь: надо – значит надо.
Она опустила все три амулета в варево, затем себе на язык. Даже не поморщилась. А у меня к горлу от одного воспоминания о палёных волосах снова подступила тошнота. Потом Айрин стала снимать себя одежду и жестом велела мне делать то же самое. После чего она вылила жидкость из чаши в таз, и он поднялся над полом.
Айрин и я, полностью голые, повернулись спина к спине. Из таза медленно заструилась кровь и вскоре омыла нас с головы до ног.
Повторяя слова заклинания, Айрин повернулась ко мне лицом, опустила руки к моему животу, сплела зелёные нити магии в тугое кружево, потянула и надела на себя как пояс. И только после этого она вернула мне мои амулеты, добавив к ним Иггдрасиль. Завязала на шее и сказала:
– Всё. Носи, не снимая. Теперь твоя беременность – моя забота, Роуз, – она потрепала меня по щеке и накинула себе на плечи протянутый Карин халат. – Наслаждайся жизнью. Но никакой глиггры[1], поняла?
– Конечно, Мару-сирам, – ответила я и тоже надела тёплый тёмный халат. Он тотчас впитал густую пахнущую гиацинтами кровь и потяжелел.
Я подобрала свои вещи. Потом вспомнила: мне же ещё тут прибирать. И тяжело вздохнула.
– Иди, Роуз, купайся, – сказала Верховная. – Уберёшь завтра.
Завтра? Когда кровь намертво впитается в каменный пол? Ну уж нет.
– Я лучше сегодня, – ответила я. – Завтра труднее будет.
– Хорошо, – кивнула Айрин. – Рина, помоги, – бросила она Карин.
Та закатила глаза, но спорить не стала.
Айрин забрала свою одежду и вместе с леди Кэтрин пошла к лестнице.
– Что насчёт стаканчика красного сухого? – предложила леди Кэтрин.
– Вместе с горячей ванной, – предвкушающе отозвалась Верховная.
Они поднялись на несколько ступеней, когда Айрин обернулась и сказала:
– Роуз, не ходи пока к Адаму.
– Почему? – удивилась я, планируя отправиться к нему сразу после купания.
– Не ходи, – повторила Айрин. – И амулеты не снимай. Поняла?
– Разумеется, Мару-сирам.
Когда мы с Карин закончили, высохшая кровь въелась мне в волосы и в кожу так, что пришлось больше часа отпариваться в тёплой воде и отскабливаться от противной корочки.
Я устала страшно. Едва хватило сил доползти до своей постели и рухнуть на неё прямо с мокрой головой. Уснула я мгновенно.
На следующее утро меня разбудила леди Кэтрин. Ей срочно понадобилась помощь в приготовлении какого-то зелья, и она отправила меня проверять крысоловки и искать в крипте афиллофоры.
Когда же я устала быть младшей ведьмой!..
[1] Глиггра – вещество, которое размывает границы реальности, вызывает эйфорию и яркие видения, а также возбуждает.