– В последнее время я тоже думаю, что так этого и не узнаю… Когда он едва не умер от ингебороса, я… Это было ужасно, Роуз! – она взглянула на меня, и по её лицу скатилась слеза.
А вот это уже больше похоже на ту любовь, которая была описана в книжках. Я задумчиво сделала глоток. Ведь с тех пор Хелен больше не использует на Эллиасе зелья, потому что боится: они могут убить его. Значит, для неё важнее, чтобы он жил, даже если пусть и не с ней.
– А если навести иллюзию на тебя? – выдержав небольшую паузу, предложила я. – Мы где-нибудь спрячем его жену, а ты придёшь к нему в её обличии.
– Айрин предлагала мне… – покачала головой Хелен. – Я хочу быть с ним самой собой, а не…
– Ну так ты хотя бы узнаешь, как он трахается, – заметила я. – Может, – «Скорее всего», – добавила я про себя, – любовник из него так себе, и ты ничего не теряешь.
Хелен не любила грязные словечки и вспыхнула на слове «трахаться», хотела что-то сказать, но промолчала.
– Мы ведьмы, – улыбнулась я и придвинула свою кружку к её. – Мы всегда берём то, что хотим.
И Хелен улыбнулась мне в ответ.
Нам пришлось поставить Айрин в известность насчёт нашего плана, и она даже поделилась кровью фейри из запасов. Нам удалось оглушить, одурманить и спрятать жену Эллиаса в крипте, куда никто из варгисов не ходил с тех пор, как мы поселились в замке. Иллюзию на Хелен навела леди Кэтрин, которая решила нам помочь («Я тоже была когда-то молодой», – сказала она). Иллюзия была на все органы чувств – не подкопаешься. Что могло пойти не так – не понимаю.
Хелен вошла в комнату Эллиаса в облике его жены, а через четверть часа всё ещё в её облике уже рыдала у меня на груди, повторяя: «Как он узнал?.. Он не должен был узнать!!»
Я изо всех сил сдерживала досаду: из-за своей неудачи Хелен теперь точно не согласится помочь мне. Про себя я по кругу повторяла усыпляющее заклинание, чтобы скорее отделаться от бьющейся в истерике Хелен. В конце концов заклинание подействовало: зевнув, распухшая от слёз и сонная Хелен ушла к себе.
Мне срочно нужна была хорошая разрядка. Меня злило, что я не умела телепортироваться, поэтому я пошла к Карин, чтобы та переправила меня в Торнфилд.
– Но я не смогу забрать тебя сегодня, – предупредила Рина, сдавшись. Я знала, что Айрин ограничивает её магию, поэтому не удивилась.
– Заберёшь утром, перед завтраком, – легко согласилась я.
И вдруг меня осенило. И помощь Хелен мне не потребуется!
– Нет, лучше ты всем скажешь, что я в Торнфилде!
– Ладно, – равнодушно пожала плечом Рина.
Я взяла из кладовки сонное зелье без вкуса и запаха, прокралась в комнату Адама и щедро налила его в графин с вином, стоящий на прикроватной тумбочке. Потом кинула туда парочку кристаллов глиггры. Любая девица, которая будет пить с Адамом это вино, уснёт как убитая до утра как минимум, а самого Адама я легко разбужу – на него зелья и яды действуют во много раз слабее, чем на кого бы то ни было – Верховная проверяла это неоднократно.
Оставив в комнате Адама «птичку», заговорённую отслеживать засыпание, я спряталась в одной из пустующих спален и стала ждать. Время тянулось долго, и я незаметно уснула сама. Очнулась я от тихого попискивания «птички»: пора. Была глубокая ночь, почти два часа. Приведя себя в порядок, я разделась, накинула на голое тело ярко-алый шёлковый пеньюар и босиком выскользнула в коридор.
В спальне Адама тускло догорали свечи, графин был опустошён. Девиц обнаружилось две, они разлеглись по обе стороны от Адама, прижавшись к нему. Они не успели уйти, сморённые моим вином, и я не без злорадства подумала, что с утра им достанется: Адам всегда выдворял любовниц из своей постели ещё ночью. Он даже Айрин выгонял, не боясь навлечь её проклятия. И как она это терпела? Скорее всего сама не очень-то хотела оставаться у него, иначе бы своего добилась. Адама переупрямить сложно, но Айрин – могущественная ведьма и вдвое старше.
Я отодвинула спящих девиц от Адама и накрыла их покрывалами. Потом легла грудью на его грудь, ощущая жар его тела, жадно вдыхая его запах. Мне этого не хватало, и сейчас мне было хорошо просто лежать вот так. Я напомнила себе, что пришла сюда за другим, но вместо того, чтобы приступить к выполнению задуманного, я закрыла глаза.