Как он догадался? Верховная опасалась этого, но я не верила.
– Я чувствую волчонка, которого ты носишь под сердцем, Роуз, – сказал Адам мягко. – Скажи мне правду.
Его ладонь снова легла на мой живот, и я сдалась. Больше никакой лжи, я смогу приходить к нему, когда захочу, обнимать и засыпать в его объятиях. Мне стало так легко, так хорошо... Я облизнула пересохшие губы, готовясь признаться. Но не успела.
Сбоку от нас возникла Айрин в изумрудных нитях магии.
– Роуз! – вскричала она. – Я предупреждала тебя!! Ты нарушила мой запрет, и за это…
– Роуз не принадлежит тебе, – вмешался Адам и загородил меня собой. – И для тебя она бесполезна сейчас – в ней не осталось магии.
– Это я решаю – что мне полезно, а что нет, – резко ответила Айрин. – Роуз, живо в свою комнату!
– Нет, – дерзко ответила я. Но голос-предатель прозвучал робко и едва слышно. – Я больше не хочу…
В мои глаза будто вонзились тысячи игл, и я закричала. Голова пошла кругом, меня закрутило и с размаху бросило на что-то жёсткое. Вокруг было так темно, что я не видела ничего.
– Адам! – позвала я в отчаянии, но уже зная: он не услышит. И, увы, вскоре даже не вспомнит о моей беременности.
Капля холодного пота скользнула у меня по позвоночнику: я ослушалась Верховную, я спорила с ней! Хорошо, что Айрин нужен мой ребёнок, иначе… Я не стала развивать эту мысль и наощупь постаралась понять, где оказалась. Крошечная комнатушка размерами напоминала склеп, шершавая грубая дверь была плотно закрыта.
Вдруг вдалеке наверху раздался жуткий грохот, пол под моими ногами затрясся. По звукам было похоже на камнепад. Потом всё затихло. Раздались голоса. Я хотела закричать и позвать на помощь, но передумала. Верховная и так зла на меня. Лучше никого не звать и остаться здесь.
Я села в тряпьё на пол, обняла колени руками и закрыла глаза. Потом легла на бок и заплакала от беспомощности и одиночества.
Меня разбудил голос Верховной, раздавшийся прямо надо мной:
– Ты, маленькая неблагодарная тварь, – произнесла она ледяным голосом, сочащимся змеиным ядом. Я открыла глаза, но было слишком темно. – Я дала тебе возможность обрести настоящее могущество, а ты… – предплечье обожгло от резкого удара. Кажется, Айрин пнула меня. Она очень злилась.
Я села и прижалась к стене, опершись руками об пол и безуспешно пытаясь разглядеть в черноте хоть что-нибудь. Айрин наступила мне на ладонь, и я вскрикнула от неожиданности и боли.
– Я говорила тебе не показываться Адаму на глаза, – сквозь зубы произнесла Айрин. – Это было так сложно?! – вскричала она, и сжала мне горло, кажется, магией. Я захрипела, запрокидывая голову, из глаз полились слёзы.
– Он… сам… – попыталась оправдаться я.
– Второй амулет! – яростно стискивая моё горло, будто хотела сломать его, проскрежетала Айрин. – Столько магии ушло. Из-за тебя! Сначала ты припёрлась к нему среди ночи, а сейчас…
– Сейчас он сам!..
– Это не важно. Ты – моя ведьма. И ты проявила непослушание. Радуйся, что мне нужен этот ребёнок. Но не сомневайся, я накажу тебя, как ты заслуживаешь. Поняла меня?
– Да… – сипло выдохнула я.
Она отпустила меня и вышла. Тяжёлый засов упал, закрыв дверь снаружи. Я потёрла саднящее горло. Похоже, оставшиеся месяцы я проведу тут.
Я долго просидела на крышке деревянного сундука, пока не ощутила тепло спиной. Странное тепло. Знакомое. Я повернулась ему навстречу, оно коснулось лица и рук. Тогда я поняла: это солнечный свет. Наступил день. Я не в тёмном помещении. Айрин ослепила меня. Как и грозилась.
Карин приносила мне еду и меняла заполненный ночной горшок на чистый. Теперь она снова стала младшей ведьмой и ненавидела меня за это всей душой. Дни проходили за днями. Я всё больше лежала на постели, мне не хотелось ни есть, ни двигаться, ни думать. Вскоре Айрин велела кормить меня насильно. Но пища не задерживалась в желудке. Меня выворачивало снова и снова.