Через неделю от подвальной сырости я начала кашлять, и меня вернули в мою прежнюю комнатушку в западном крыле, где было суше и теплее. Но и там мне не стало лучше.
После очередной попытки впихнуть в меня еду Айрин вышла из комнаты, в сердцах хлопнув дверью. Я уже привыкла ориентироваться во тьме, а слух и нюх у меня заметно обострились. И сейчас я унюхала парфюм леди Кэтрин – ядрёная парфюмерная смесь с яркими нотами базилика.
– Я изучала этот вопрос, – раздался её голос. – И повторяю снова. Ей нужно в стаю. У варгисов всегда так на поздних сроках.
– Она не варгис, она моя ведьма! – разозлилась Верховная.
– Она носит варгиса, – возразила леди Кэтрин. – И он хочет в стаю.
– Адам сразу всё поймёт, как только её увидит. Снова!
– Значит, сотрёшь ему память. Снова, – спокойно ответила леди Кэтрин. – Тебе нужен этот ребёнок или нет?
– Он всем нам нужен! – проскрежетала Айрин. – Это последний шанс остаться тут без проблем. – она помолчала. – Хотя, порой я думаю, стоит ребёнку родиться… – в её голосе звучало неподдельное беспокойство, что очень удивило меня, – Адам заберёт его и всё равно попытается выставить нас. Я нутром чую его зреющее недовольство.
– Да что нам его недовольство, дорогая, – усмехнувшись, ответила леди Кэтрин. – Против нас у него нет ни единого шанса. Только глупец в одиночку бросит вызов целому ковену.
– Да, Адам не глупец, – согласилась Айрин. – Даже если у него много магии, он совершенно не умеет управлять ею.
– Мару-сирам, – раздался прерывистый голос Карин. Она запыхалась: бежала, кажется. – Я сплела формулу глаз! Стрекозиные не держатся, а вот мухи нормально.
– Отличная новость, – отозвалась Айрин. – Пойдём примерим.
– Щупальца тоже готовы, – сказала леди Кэтрин. – Но без подпитки отслаиваются.
– Разберёмся, – ответила Айрин.
Голоса стали отдаляться.
Кажется, Верховная снова загорелась старой идеей создать себе ручное чудовище. Раньше мне тоже нравились эти эксперименты. А сейчас… я не знала, что чувствую. Зависть? Злость? Обиду? Отчаяние?
– А насчёт варгисов ты подумай, – расслышала я голос леди Кэтрин.
Айрин ответила невнятно.
А я… пожалуй, я чувствовала лишь тупое бессилие.
9. Варгисы
На следующее утро я проснулась от забытого тёплого свечения под веками. Распахнула глаза и ослепла от яркого света. Вскоре из белого проступили очертания шкафа, спинки кровати, на которой я лежала, стола и стула. Я снова видела.
Мне захотелось обрадоваться. Но какой смысл в том, что я вижу, если я по-прежнему заперта в этой комнатушке, как в гробу?
Замок щёлкнул, и дверь открылась, впуская сначала тяжёлый запах базилика, затем леди Кэтрин.
– Умывайся, Роуз, – сказала она. – И пойдём гулять.
Заглянув в осколок зеркала над рукомойником, я едва узнала своё лицо. Бледное, с впавшими щеками, тёмными кругами вокруг глаз. Конечно, я неделю просидела в подвале! А всё из-за этого ребёнка! Как же достало!..
И я с размаху ударила по рукомойнику. Он сорвался со стены, со звоном упал на пол, разбрызгивая воду.
– Роуз! – негодующе повысила голос леди Кэтрин. – Изволь держать себя в руках. И немедленно прибери здесь.
Захотелось сказать «нет» и сесть прямо в лужу – поучения старой карги, выглядевшей лучше меня, жутко раздражали. Но тогда она может передумать и не взять меня гулять. И я сказала, сделав вид, что теряю сознание:
– Простите, у меня кружится голова …
– Тебе нужно на воздух, – решила леди Кэтрин. Взяла меня под руку и повела, как немощную старушку.
Августовский воздух пьянил. Я вдыхала его снова и снова и не могла надышаться. Замковый двор мне показался самым просторным местом в мире. Я подошла к дубу, коснулась его шершавой коры. Потом побежала дальше. Запрокинула голову, раскинула руки. Мне хотелось танцевать, петь. Свобода! Однако через несколько минут у меня в самом деле закружилась голова. Я села в корнях дуба и оперлась спиной о его ствол. Закрыла глаза. Услышала стук молотков, мужские голоса. Поднялась на ноги и огляделась. Варгисы ремонтировали одну из башенок восточного крыла. Не было ни шпиля, ни крыши – как будто снесло ураганом.