– Роуз! – послышался требовательный голос Верховной, и воздух завибрировал от магии. – Как закончишь, поднимайся ко мне в кабинет.
«Однажды я тоже так смогу, – сказала себе я. – И у меня будет свой ковен».
Мне нравилось мечтать о будущем, где я раздаю поручения, провожу шабаши и ритуалы и каждую секунду ощущаю, как в моих жилах бурлит магия всего ковена. Даже мысли о грядущем могуществе опьяняли, кружили голову и привносили смысл в тяжёлую и мерзкую работу на кладбище или в рутинные дела вроде отмывания жертвенного стола. Я буду устраивать шторма раз в неделю, просто потому что могу, и заставлять яблони расцветать в середине августа назло всем законам природы и нимфам с фейри. Потому что владеющий магией выше закона.
Я знаю: мне уготована великая судьба. Я поняла это, когда в моих руках впервые вспыхнул зелёный огонь, опалив ненавистную пряжу, которую мне сунула мать, и на всю жизнь оставив ей на ладонях шрамы от ожогов. Мне было девять. Глупая мама! Я не создана вязать свитера и носки, моё дело – плести заклинания.
– Ты пьёшь травы, которые я тебе сказала? – не оборачиваясь, спросила Айрин Бёрд, едва я переступила дверь её кабинета.
Она глядела в окно, прислонившись к подоконнику и скрестив руки на груди. Невысокая, стройная, в тёмно-зелёном платье и с чёрными волосами, собранными в изящную причёску. Красивая и смертоносная.
– Конечно, Мару-сирам[1], – ответила я. – Дважды в день. Третий месяц пошёл.
– Когда у тебя последний раз шла женская кровь? – Верховная повернулась ко мне, и её серёжки в виде больших восьмиконечных острых звёзд, символа нашего ковена Волчьей Звезды, качнулись.
– Двадцать два дня назад.
– Я не сомневалась, что травы сработают, – удовлетворённо кивнула она. – Ведьмы рано становятся бесплодными, и Адаму об этом известно. Но не известно о тебе, – Айрин Бёрд усмехнулась. – Мы подготовим ритуал, который свяжет нас с тобой. Адам спит с нами обеими, так что не сможет точно определить, кто носит его ребёнка. А когда ребёнок родится, вся магия острова будет наша, – в её зелёных глазах, вспыхнувших изумрудным колдовским светом, отразились предвкушение, азарт.
Магия завибрировала у меня на кончиках пальцев, отозвавшись на всплеск Верховной.
– Только нужно поторопиться, – посерьёзнев, произнесла она. – Адам что-то подозревает. Водить его за нос становится всё труднее… И после Хёльде я никак не могу определить уровень его магии, – помолчав, добавила Верховная озабоченно. – Мне это очень, очень не нравится.
– Но ты ведь говорила, что его сил хватает только на то, чтобы замкнуть вместе с нами круг, – напомнила я.
– Да. Но сейчас мне всё чаще кажется, что он способен на большее. И я надеюсь, он сам об этом не знает, а не скрывает от меня. – Айрин нахмурилась. – Это началось вскоре после ритуала над Элредом и с каждым месяцем то усиливается, то пропадает.
Она помолчала.
– Как же я кляну себя, что тогда кинжал в моей ладони дрогнул!.. – вдруг вырвалось у неё, и в голосе прозвучала бессильная злая досада.
По моей спине пробежал озноб, стоило вспомнить беззащитное долговязое бледнокожее тело с волчьей головой в сыром полумраке крипты. Элред не сопротивлялся, позволил приковать себя цепями за руки и ноги, его волчьи глаза смотрели на нас с кротостью ягнёнка. Он будто знал, что будет дальше, и принял это. Почему?.. Ради чего?..
Потом мы говорили Адаму, что испугались проклятий этого могучего чародея, которого глупый народ называл святым. Но то был совсем иной страх. Священный трепет, восхищение и ужас одновременно.
Ох, сколько же у Элреда было магии, искристой, пьянящей, мощной словно шторм! Мы наелись ею до отвала, насытили больше сотни амулетов. Но казалось, её всё равно было гораздо больше, чем мы могли вместить…
Айрин Бёрд тряхнула головой и, хлопнув в ладоши, подытожила:
– Но вернёмся к насущным проблемам. Нужно добыть кровь варгиса. Примерно галлон[2].
Я промолчала, подумав, что сделать это будет не так просто. Адам чувствует всех волков своей стаи и точно будет против. Но, я уверена, Верховная найдёт способ. Она всегда находит.