Передо мной возникло кривящееся гневом лицо Верховной.
– Значит, не хочешь возвращаться? – произнесла она, обнажая острые зубы. – Ты мне и не нужна. Бесполезная, глупая девчонка, – выплюнула она. – Мне нужен ребёнок. Он мой. Отдай его и можешь уходить.
– Нет, – ответила я. – Это мой ребёнок. Мой и Адама.
– Роуз, – предупреждающе понизив голос, проговорила Айрин и поцокала языком. – У нас с тобой договор. Ты должна отдать мне ребёнка.
– Я больше тебе ничего не должна, – возразила я. – Убирайся из моего сна.
Айрин расхохоталась, запрокинув голову.
– Какая дерзкая! – она приблизилась ещё, почти касаясь своим носом моего. – И глупая. Если ребёнок не будет моим… – Айрин выдержала драматичную паузу, – то не будет ничьим.
Она отстранилась, глядя на меня торжествующе.
– И что… – начала я, но осеклась.
Между ног у меня стало влажно. Отчётливо запахло железом и солью. Я обеспокоено приподняла рубаху. На простыне подо мной расползалось тёмное пятно. Оно становилось всё больше и больше. А Айрин хохотала. Хохотала так, что у меня едва не лопнули барабанные перепонки. Кровью залило всю постель, моя рубаха набрякла и потемнела. Я заплакала.
– Если не вернёшься в замок, – сказала Айрин, – ребёнок умрёт, – и исчезла.
А я наконец проснулась, захлёбываясь плачем.
– Это сон, это просто сон, – твердила я себе как заклинание. – Ничего этого нет… Это был сон.
Но тут я ощутила, что сижу на мокром, тёплом. И этот запах из сна – он проник и в реальность. Одной рукой я коснулась округлого живота, шепнула: «Всё в порядке, малыш», а другой провела между бёдер. Нет… Я не хотела верить! Подняла ладонь к лицу.
Она была вымазана алым.
Плача, я стала одеваться, путаясь в рубахе, платье, чулках. Кровотечение лишь усиливалось. Наконец я выбежала из дома, обнимая обеими руками живот. Я бежала к замку, ощущая, как по ногам стекает горячая густая кровь. Я дрожала и умоляла ребёнка, притихшего у меня под сердцем, потерпеть. Выжить.
Когда я выбежала из леса, небо посветлело. До замка было ещё далеко, но впереди возникли четыре фигуры в тёмных платьях.
Одна из них произнесла голосом Верховной:
– Я знала, что ты сделаешь правильный выбор.
13. Ребёнок
Меня поселили в комнате, смежной с покоями Верховной. Выходить мне было никуда нельзя, книг мне тоже больше не давали. Иллюзию Айрин наложила лишь на себя, чтобы по-прежнему выглядеть беременной. Но меня не тронула. Ко мне приставили немолодую женщину из варгисов. Она находилась при мне почти всё время. Готовила для меня мясо. Поила горячими травными отварами. Ласково гладила по голове. Она была добра ко мне. Жалела и утешала. Объясняла, что меня ждёт во время родов, как нужно дышать и тужиться. Её звали Грета.
Надеясь развеять мою скуку, она рассказывала мне истории. Про белую драконицу Эйсузу, спящую в Драконьей горе. Про Грегора Ришту, прародителя всех варгисов. Про создание Элфина и его обитателей.
Голос Греты звучал напевно, уводя в стародавние времена. А её запах соснового леса окутывал меня словно покрывалом. И к нему всегда примешивались приятные ароматы еды – свежеиспечённой сдобы или томлённой в брусничном соусе оленины. Мне вспоминался лесной домик, тихий треск дров в очаге и тихое бульканье закипающего чайника… Дальше я не позволяла себе вспоминать. Ведь это был всего лишь сон. И скоро он совсем истает из памяти, как снег по весне.
Я вернулась в замок сразу после Мабона. Дни побежали однообразно и тихо. Вечера становились всё холоднее, а ночи наступали всё быстрее. С приходом октября Грета ещё пристальнее стала наблюдать за мной, ища признаки близящихся родов. Живот у меня опустился, от чего дышать стало легче. Иногда меня бросало в жар, и я начинала потеть. Порой не хотелось вставать с постели. А временами живот начинал неприятно ныть – это случалось, когда я поворачивалась или ходила по комнате.
Я часто задумывалась, как так вышло, что через день-другой мне придётся рожать. Я никогда этого не желала. Не хотела стать матерью. Но вернулась сидеть взаперти по указке Айрин, чтобы защитить ребёнка. Не колебалась ни секунды. Неужели он стал мне так дорог? О себе я тогда не беспокоилась, хотя могла умереть от кровопотери. А сейчас думала: Айрин солгала. Кровь была всего лишь иллюзией, созданной, чтобы напугать и выманить меня. Грета осмотрела меня сразу и сказала: с нами обоими всё в порядке. Но что было бы, останься я в лесу? Адам забыл меня, другие не знали, где я. Смогла бы я родить сама? Одна, вдали от помощи?