Потом ведьмы взялись за руки вокруг меня и медленно закачались, входя в транс. Расписанный фресками потолок крипты тоже закачался, под ним взвился густой травяной дым, и в его узорах мне привиделось лицо моего сына.
– Уолтер… – прошептала я и потеряла сознание.
Я плыла в непроглядной серой мгле. Серость проникла мне под веки, набилась рот, разлилась в сосудах вместо крови. Как спокойно тут, как тихо… У меня даже голова пошла кругом.
Я потёрла ушибленный лоб и попыталась поймать равновесие. Вокруг раздавался смех, весёлые пьяные разговоры; перед глазами у меня плыли горящие свечи – на столах и в подвешенной под потолком люстре. Музыканты играли джигу, пританцовывая на столах. Собравшиеся лихо отплясывали в середине паба, порой натыкаясь друг на друга.
– Роуз, ты чего не пьёшь! – стукнувшись со мной кружкой, расхохоталась Карин. – Ты ж виновница торжества, – и она опрокинула в себя остатки эля.
Я тоже сделала несколько крупных глотков. Потом Карин тронула пальцем мой лоб и заметила:
– Нехило ты приложилась.
– Заживёт, – проговорила я – получилось не очень чётко. Сколько я уже выпила?..
Хелен достала из медальона прозрачно-белый кристаллик глиггры.
– Будешь? – предложила она.
– Давай, – ответила я, подставляя язык. Он сразу слегка онемел, его приятно покалывало, а внизу живота разлилось тепло.
Я со стоном откинулась на спинку стула.
– Как же трахаться хочется…
– Сейчас найдём тебе красавчика, – тут же отозвалась Карин.
Хелен тоже подпёрла лицо ладонью и спросила:
– Неужели в Фолкерке тебе никто не приглянулся?
– Да некогда там было, – выдохнула я. Отпила эля. – Тётка будто что-то чуяла, не подпускала к себе близко. Я просто измучилась, две недели выжидала удачного момента! Зато теперь… – я вытащила из-под рубашки связку амулетов и потрясла ими. – Всё мне досталось. А до чего же вкусная у неё была магия!.. – я жадно сглотнула, вспоминая, как чужой дар заискрился у меня в крови. Теперь осталось подождать пару недель, чтобы прижился.
– Повезло тебе, что тётка в ковен не вступила, – заметила Карин.
– Это точно, – согласилась я.
Хелен сделала подавальщице знак повторить, и та вскоре принесла нам три кружки эля с высокими шапками пены.
– Ну, за тебя, Роуз, – сказала Хелен, когда мы все сдвинули кружки. – И за твою новую магию!
Плясали огни свечей, музыканты на столе, завсегдатаи паба. Плясали мы. Все втроём – Хелен и Карин взяли меня под локти с обеих сторон и увлекли в самую гущу танцующих. Ноги сами вспоминали движения, каблучки сапожек стучали, я смеялась, волосы растрепались и липли к шее и лбу. Запыхавшись, мы переводили дыхание, жадно пили и вновь отдавались безумному ритму джиги.
Помню, как целовала чьи-то губы, как чужие грубые ладони сминали мои ягодицы, задирая юбки, а тяжёлое тело вжимало меня в стену… Ледяной ночной ветер холодил обнажённую кожу груди и бёдер, пока твёрдый член вколачивался в меня.
Помню, как я снова кружилась, держась за руки с Хелен, как Карин вливала мне эль прямо в рот, когда я, споткнувшись, упала на пол. Помню, как хохотали и подпевали песням, а вокруг всё плыло, плыло, плыло…
Голова просто раскалывалась. Я пошевелилась и открыла глаза. Пасмурный осенний свет струился в окно гостевой комнаты над пабом. Рядом на просторной кровати сопели Хелен и Карин.
Как же хочется пить!..
Увидев на подоконнике пустую кружку, я попыталась наколдовать воды. Не получилось. Видать, тёткина магия и сама не прижилась, и блокирует мою. Придётся по старинке. И я потопала по крутой деревянной лестнице вниз, опираясь за перила. Бармен налил мне холодной воды, и я жадно опрокинула в себя стакан. А потом заказала чая.
«Вот Айрин будет орать, что мы так напились!» – подумала я, цедя зелёный чай по глоточку.