– Для начала представьте, что магия – это нить, связывающая нас всех, – произнесла Верховная. – Затем нащупайте связь с огнями тыкв, горящих в городе. Эта, – Айрин указала на стоящую в центре тыкву, – станет нам проводником. И затем мы начнём потихоньку тянуть энергию. Не торопимся. Итак…
Мы сцепили руки. Обратились к Х’гивхате. Затем начали затвержённое заклинание на кельтском. Я ощутила волну силы, пробежавшую по телу. Поверх, значит. И я направила эту волну в амулеты, висящие у меня на груди. И ощутила, как замкнулся круг. Айрин, продолжая повторять ритуальные слова, одобрительно подмигнула мне.
С подоконника плавно поднялась медная чаша. Запахло горячим воском. Сейчас будет больно. Не размыкая сцепленных рук, мы приоткрыли ладони ковшиками, и из чаши в них по очереди полился воск. Он оказался не таким обжигающим, как я боялась. Церковный воск, пролежавший тринадцать ночей в могиле самоубийцы и настоянный на крови матери, убившей ребёнка в утробе, должен скрепить нас с огнями Джека. И теперь каждый Самайн мы сможем легко черпать энергию из любой семьи на острове, что зажжёт в тыкве свечу или лампаду в канун Хэллоуина. Запечатав ладони, мы продолжили ритуал.
Мысленно я тянулась через пламя свечи, стоявшей в тыкве, к другим огонькам, разбросанным по Торнфилду. Я ощущала их. Но коснуться и потянуть на себя силу не могла. Вдруг глаза Хелен вспыхнули зелёным светом, кожа засияла. Затем это произошло с Карин и леди Кэтрин – почти одновременно. Верховная поймала заряд магии последней. Зато какой! Всё тело её, пронзённое зелёной молнией, вздрогнуло и с наслаждением выгнулось.
Я ждала, что зелёный свет коснётся и меня, но ритуал вскоре окончился, а я так и не получила ничего.
Верховная и остальные ведьмы выглядели весьма довольными. А у меня в горле встал ком. Так что на успокаивающие слова Карин и Хелен я смогла только кивнуть. Глупая детская обида давила мне сердце. Но ничего, вот приживётся у меня тёткина магия, я вам покажу!..
– В самую полночь закончили, – сказала Айрин, взглянув на свои карманные часы на цепочке. – С Самайном, сёстры!
Наутро я проснулась разбитой и пустой – так бывает, когда не напитаешься от ритуала. Сходила даже в купальню – облилась прохладной водой. Сегодня силы мне ой как понадобятся. До обеда у нас мистерия в Багровой бухте, а в ночь самого Самайна – главная месса в году с тройным жертвоприношением. Так что сейчас мне бы не помешало испить живительного ихора из фейри. Интересно, тот парень-сирень ещё жив? И я направилась к Верховной.
Адам вырос на пороге одной из комнат. Я даже не сразу его узнала, никогда не видела его в сюртуке, да ещё и при галстуке. «Точно, – вспомнила я, – сегодня же в замок приедет лондонская делегация».
– Привет, – сказал он.
– Привет, – отозвалась я. Потом вспомнила, что у него недавно родился ребёнок, от которого он в восторге, и добавила: – Поздравляю с рождением сына.
– Спасибо.
Я собралась пройти мимо, но Адам поймал меня за запястье. Голова закружилась, перед глазами поплыли бревенчатые стены, запахло мятой и душицей, послышался тихий треск дров в огне и бульканье закипающей воды. Я отдёрнула руку:
– Пусти.
Но Адам привлёк меня к себе, скользнув ладонью от лопаток к пояснице, а другой коснувшись моего лица. Тёмный коридор замка поблёк, под деревянным потолком покачивались пучки трав, Адам целовал меня в полумраке на постели под окном, двигаясь во мне, сжимая ладонью мою грудь, и я выгибалась навстречу его ласкам. Целовал меня над оврагом, держа на руках. Целовал среди высоких пихт…
Какое-то наваждение… Такого не было никогда! Я попыталась освободиться из объятий Адама.
– Отпусти! – повторила я.
Большой палец Адама провёл по моему позвоночнику. И я увидела Адама на одном колене перед собой, сидящей на постели. Куда он смотрел, к чему тянулся рукой?..
– Не ходи в Багровую бухту сегодня, – хрипловато произнёс Адам, и я наконец сфокусировала на нём взгляд.
Адам смотрел на меня сосредоточенно, изучающе, будто пытался разгадать загадку, но ответ всё ускользал от него. Мне стало совсем не по себе.