– От тебя воняет сексом, – скривилась Карин.
– Завидуй молча, – вяло огрызнулась я. – Лучше открывай портал.
– Не указывай мне, я старше тебя! – разозлилась Карин.
– Ты старше меня всего на шесть лет, – невозмутимым тоном напомнила я.
– Зато тебе до моего магического уровня как до Лондона на крачках, – скрестив руки на животе, самодовольно ответила она.
– Магия – дело наживное, – снисходительно ответила я. – Наша Верховная начинала с куда меньшим даром, чем у меня, она сама говорила.
– Пф-ф, – фыркнула Карин, закатив глаза. – Зато Айрин в двенадцать убила собственную мать и новорождённого брата. А ты что? – она ткнула меня в бок.
Я нахмурилась, но промолчала. Мне пришлось убить свою наставницу, которая учила меня ведьмовству и заботилась обо мне почти год. Было ли мне больно? Да. Стоило ли оно того? Определённо да, хоть вспоминать об этом я не любила. Мне было четырнадцать. Так я вступила в ковен Айрин Бёрд.
– Если бы у меня была мать, я бы тоже её убила… – мечтательно проговорила Карин. – Это ж сколько магии!..
Я кивнула. Впрочем, мои родители живы-здоровы – скорее всего. Я давно их не видела, хотя планировала поехать домой в тот год, когда Айрин Бёрд позвала меня в свой ковен. Я надеялась убить их вместо наставницы, но Айрин не позволила перехитрить её. «Должно быть больно», – сказала она. Да и не было у отца с матерью и крупицы дара – не утащишь себе. У наставницы – он был. И у тётки в Фолкерке, кстати, тоже. До её магии я со временем доберусь обязательно. Лишь бы не померла раньше времени и не вступила ни в какой ковен. Удивительно, как за столько лет без защиты никто не сожрал её магию. И эта магия обязательно будет моя. Я в предвкушении улыбнулась и повторила:
– Давай, открывай портал.
В лавку пошла одна Карин, а меня она мстительно отправила на кладбище. Я решила начать с поисков алтея. Под сугробами найти его было почти невозможно. Вот была бы у нас фейри… Заодно и землю копать бы её заставили. И части тела отрезать. Да и с козлом было бы полегче…
Можно ведь и не развивать её дар, пусть остаётся при своём, – просто использовать как рабочую силу.
Я замечталась и не заметила, как подошла Карин.
– Ну и где могила? – спросила она, уперев руки в бока.
– Я искала алтей.
– Я же сказала тебе искать могилу!!
Когда мы нашли припорошённый снежком свежий холмик, Карин, разумеется, заставила копать меня, а сама уселась на соседнюю могилку, наколдовала себе одеяло и стала наблюдать за моей работой.
– Помочь не хочешь? – орудуя лопатой, хмуро спросила я.
– Так кто тебе землю размягчил? – снисходительно заметила Карин. – Если бы не я, ты бы тут до самого Белтейна копала. Кто-то работает головой, а кто-то ручками, – самодовольно закончила она и достала фляжку.
– Если напьёшься и не сможешь вернуть нас в замок… – бессильно злясь и чуточку завидуя, начала я.
– Ути-пути, какие мы грозные, – усмехнулась Карин и сделала знатный глоток из фляжки.
Она знала: я не пожалуюсь Верховной. Это бесполезно. Пока нашим жизням ничего не угрожает и наша магия совместно подпитывает её, Верховная не вмешается.
Когда я открыла крышку гроба, обнаружилось, что труп подмёрз. Благодаря этому он не вонял, но вырезать сердце было той ещё задачкой.
Я выразительно взглянула на Карин.
Она пробормотала заклинание и сделала пару пассов.
– Можешь резать, – сказала она.
«Ненавижу, ненавижу, ненавижу!» – стиснув зубы и стараясь не дышать, успокаивала себя я. Склонившись над трупом толстой старухи, я нацелила кинжал в область сердца, вернее, чуть выше. Сердце нужно целым, так что надо быть очень аккуратной, иначе придётся срочно кого-нибудь убивать и ждать три дня, чтобы труп стал надлежащего качества.
– Славу – Х’гивхате, силу – Верховной, мне – последний стук этого сердца, – прошептала я и вонзила кинжал в рыхлое тело старухи чуть ниже ключицы.
Металл ударился о кость и пробил её. «А теперь нужно осторожно», – сказала я себе, взяла пилу для мяса и стала медленно пилить кость сверху вниз. Наконец грудная клетка была вскрыта и я, морщась от отвращения, запустила руку внутрь. Карин подставила железную миску, и я положила в неё сердце в тёмной липкой крови и жёлтых комках жира. Почти не глядя, я срезала кусок рыхлой плоти с живота, подрезав, вырвала обе ключицы, и, вся измазанная кровью, сказала Карин: