– Роуз! – приказала Верховная, всучив мне ночной горшок.
Я вспыхнула от негодования: ведь это я поняла, что Карин нужна помощь! Но потом чуть не задохнулась от вони и поспешно вынесла горшок из комнаты.
Когда я вернулась, Карин уже лежала на кровати, но была всё так же неподвижна.
– Роуз, какие заклинания вчера использовала Рина, живо! – велела мне Верховная. Она была очень, очень встревожена.
– Телепортация – дважды, – начала перечислять я, – подогрев могилы – дважды, подогрев тела – дважды, поисковое заклинание на корень алтея.
– И всё? – нетерпеливо уточнила Айрин, взглянув на меня и перестав нервно мерить шагами комнату Карин.
– Вчера она ходила купаться и грела воду заклинанием, – вспомнила Хелен.
– Это странно, – задумчиво произнесла Верховная. – Налицо все признаки магического истощения, но крови чёрного кота и эликсира из трав и крови фейри должно было хватить на эти заклинания.
– Карин могла встретить в лавке травницы сына булочника, – сказала Хелен задумчиво. – И подпитать его чувства заклинанием.
– Это плохо, – сказала Айрин Бёрд. – Приворотные заклинания требуют много магии.
И тут я вспомнила:
– На кладбище Карин наколдовала себе плед. И ещё она пила из фляжки алкоголь. Крепкий.
– Много, – резюмировала Верховная. – Роуз, иди за травами и принеси склянку с сегодняшней кровью фейри. Хелен – за Адамом. Кэтрин, – произнесла она, и воздух в комнате заколебался от магии. Поручение для леди Кэтрин Айрин вслух не произнесла.
– Но как я приведу Адама? – Хелен выглядела потерянной и даже испуганной. – Он меня не послушает, а после случившегося сегодня колдовать опасно.
Я ухмыльнулась, вспомнив, как Хелен пыталась убедить Адама влюбить в неё Эллиаса. И Хелен льстит себе, если думает, что её магия способна заставить Адама сделать хоть что-то.
– Да, ты права, пусть за ним Роуз идёт, – согласилась Айрин. – А ты иди в кладовую.
Я пошла к выходу.
– Рина что, умирает? – спросила я, обернувшись на пороге.
– Она уже умерла, – ответила Верховная.
Я опрометью бросилась вниз. Адам должен был вот-вот вернуться с охоты вместе со стаей. Когда я спустилась во двор, одни варгисы уже одевались у дуба, другие в ипостасях волков дрались и кувыркались в снегу. Обычно я старалась не выходить из замка в такие моменты: варгисы гораздо крупнее обычных волков и даже их шутливые заварушки выглядят устрашающе.
– Где Адам? – спросила я, оглядываясь и ёжась от холода.
– Роуз? – раздался его голос у меня за спиной.
Я обернулась. Адам был в одних штанах.
– Что случилось? – надев рубашку через голову, спросил он. Видимо у меня был встревоженный вид.
Я схватила его за руку:
– Нужна твоя помощь. Карин плохо! – Я решила не упоминать, что она умерла.
– Так скажи Верховной, – удивился он.
– Уже. Она сказала позвать тебя.
– Пойдём, – сказал Адам и, даже не став обуваться, зашагал такими широкими шагами, что мне пришлось перейти на бег.
Когда мы вошли, Карин лежала в середине пентаграммы, нарисованной кровью, вокруг неё были разложены пучки трав, чаша с какой-то жидкостью, оглушённые, но живые ворон и чёрный кот, в жестянке около головы тлели угли. Айрин, леди Кэтрин и Хелен сидели напротив трёх остриев пентаграммы и, кажется, ждали нас.
– Айрин, на пару слов, – сказал Адам.
Они отошли в сторону, и я не слышала, о чём они говорят, – заклинание тишины мешало. Но вскоре они пришли к соглашению.
Потом Адам сел напротив одного остриёв пентаграммы, я заняла следующее. Айрин тоже опустилась на пол, взяла чашу, отпила из неё и передала по кругу, велев каждому сделать по три глотка. Пионовая кровь, смешанная с травами, чуть подогретая, вкусная. Я облизнула губы и вернула пустую чашу Айрин. Она велела всем взяться за руки. Мою правую ладонь обхватили её ледяные влажные пальцы, левую – горячие сухие пальцы Адама.