– Он не согласится участвовать в убийстве варгиса, – возразила Айрин. – А это значит – два амулета.
– А если к Карин магия никогда не вернётся? – спросила я.
– Значит, всё же используем амулеты и заставим Адама, – ответила Верховная. – Всё, иди Роуз. Ритуальные чаши сами себя не отмоют.
Я чуть не застонала в голос. Мне так хотелось спать! Но я сдержалась и пошла на кухню, где в большом медном тазу лежали испачканные золой, смолой и подгоревшей кровью чаши из метеоритного железа. Очевидно, леди Кэтрин снова устраивала свой ритуал омоложения.
Закончив с чашами, я решила пойти к себе длинной дорогой, чтобы случайно не попасться на глаза Верховной или ещё кому-то из старших ведьм, которые запросто могли найти мне новую работу.
Проходя мимо одной из спален Адама, я услышала голос самого Адама, а потом напевно-игривый голос и нежный смех незнакомой девушки. «Похоже, фейри», – отметила я с неудовольствием. А потом едва не врезалась в притаившуюся в темноте коридора Захарию – одну из стаи. Она ловко зажала мне рот, не дав вскрикнуть. Оттащила меня дальше по коридору и, убедившись, что я не собираюсь кричать, разжала хватку. Её тёмные глаза мрачно сверкали, светлые волосы растрепались. Я бы могла сказать ей, что эти прятки бессмысленны – Адам прекрасно знает, что Захария стоит у него за дверью и подслушивает. Я могла бы сказать, что Адам будет не против, если она присоединится к ним в спальне. Могла бы добавить, что Адам никогда не будет принадлежать ей целиком, а она никогда не станет для него единственной и неповторимой. Но Захария пугала меня, и я не стала лишний раз злить её и попятилась в сторону своей комнаты.
Захлопнув за собой дверь, я достала склянку с настойкой, которую мне велела пить Айрин, и села на постель. Горчащая на языке и отдающая травами и железом тёмная густая жидкость тяжёлым комом скользнула по горлу внутрь. Я убрала бутылочку и улеглась на постель. Укрылась одеялом и закрыла глаза.
Захария была из тех наивных дур, которые полагают, что, если мужчина лишил их невинности, то обязан жениться. Конечно, я бы ни за что не решилась сказать это Захарии в лицо, потому что она одна из немногих варгисов, которая способна убить, не моргнув глазом. Варгисы в большинстве своём, несмотря на огромную физическую силу и магию, – те ещё размазни.
Когда я уже почти провалилась в сон, в моей голове вдруг оформилась неприятная мысль, копошившаяся во мне уже несколько дней. За всё это время, пока я безвылазно сидела у постели Карин, Адам ни разу не поинтересовался, как у меня дела, не позвал к себе и даже не заглянул – вон только какую-то девку себе из Торнфилда притащил.
Проснувшись, я, конечно, посмеялась над своими мыслями: что за нелепость – ревновать Адама! Да мне вообще всё равно, с кем он спит.
Проспала, как оказалось, я больше суток, а когда наконец, умирая от голода, спустилась ближе к обеду на кухню, застала там Верховную и Карин. Последняя стала вновь огненно-рыжей; она левитировала ложки и тарелки, зажигала и гасила магией огонь в очаге.
– Ритуал в полночь, – заметив меня, сказала Верховная. И окинув критичным взглядом, добавила: – И сходи в купальню.
Кивнув, я налила себе чая, набрала на тарелку какой-то выпечки, захватила пару печёных картошин и кусков мяса и пошла завтракать к себе в комнату. Когда я утолила голод, меня незаметно снова сморило, и я проснулась от того, что Карин трясла меня изо всех сил.
– Да Роуз же!! – крикнула она, отвесив мне тяжеленую пощёчину.
– Только попробуй ещё раз меня ударить! – в миг проснулась я, злясь и потирая пылающую щёку. – Рука отсохнет.
Карин расхохоталась, кривя свои ярко-красные губы.
– Иди умойся. У тебя всё лицо в золе.
Ровно в полночь весь ковен собрался в крипте. Обездвиженный и потерявший сознание молодой варгис – не помню, как его зовут – лежал на могильной плите Говарда Спенсера.
– Славу – Х’гивхате, – начала Айрин, начертив на лбу варгиса руну его собственной кровью.
– Силу – Верховной, – подхватили мы.
– Пусть магия этой крови поможет нам родить новую жизнь, – сказала Айрин, и мы повторили за ней.