— И тебе не страшно? — Тосума удивленно посмотрел на сестру. — Не страшно быть шаманом? Не страшно выполнять все эти задания? Не страшно было в лес ночью идти? Ты ведь всегда…
Он запнулся, подбирая слова.
— Всегда была трусихой? — Райси его поняла. — Нет, не страшно. Да и раньше не страшно было. Но тебе нужно было кого-то защищать. Ты хотел быть храбрым ради кого-то, вот я и думала, что возможно, ради меня. Но Ирда сказала, что ты новый вождь племени. Ты будешь храбрым ради всего поселения, а я должна пойти другой дорогой.
Тосума молчал. Странно, но он раньше не замечал, что его сестра притворялась.
Девушки встали с бревна, и пошли к морю. Они вошли в воду прямо в своих шубках, и весело смесь исчезли в волнах. Мужчина недовольно фыркнул, глядя на их веселье.
Тосума сидел, смотрел на огонь и думал. Было грустно, ведь сестру он возможно больше не увидит.
— Я еще приду к тебе, — Райси словно прочла его мысли. — Мы ведь единая кровь. Я всегда узнаю, если буду тебе нужна. Как сегодня.
— Хорошо. — Ее брат натянуто улыбнулся. — Тяжело быть шаманом?
Райси пожала плечами.
— Когда как. Иногда весело, иногда — устаю. Я начала делать свой бубен. Он будет из ивы, а на шкуре я вырежу оленей и лягушек с ящерицами8
Тосума кивал. Райси все рассказывала, о духах и Хозяевах, о танцах и песнях. Она и сама начинала петь, и тогда огонь в костре танцевал в такт мелодии, в пламени плясали фигурки животных и людей. Или это только казалось? Мужчина в медвежьей шкуре довольно кивал, слушая песни маленькой шаманки.
Где-то на востоке начал зарождаться рассвет. Темноволосые девушки вернулись к огню, неся в ладонях перламутровые раковины-блюдца, те самые, из-за которых Тосума и отправился вчера в путь. Хихикая, девушки ссыпали ракушки у ног парня, и начали сушить волосы. Тосума удивленно смотрел то на девушек, то на ракушки. И наконец, начал горячо благодарить красавиц за подарок. Те лишь рассмеялись, впрочем, его это уже не смущало.
Когда темнота ночи превратилась в молочные сумерки, мужчина встал со своего места и потянулся. Хрустели его кости, шуршала шкура, а Тосуме казалось, что сами сопки гудят за спиной этого человека. Мужчина посмотрел на юношу и протянул ему деревянную фигурку медведя. Именно ее они вырезал всю ночь.
— Спасибо, — Тосума хотел сказать еще что-то, но не успел.
— Будь храбрым воином, — прогудел мужчина, и пошел прочь от костра. По дороге он набросил шкуру на голову, так что теперь она закрывала все его тело, а затем встал на четвереньки. Он шел и раскачивался, и постепенно менялся. И вот уже не человек идет по песку, а огромный медведь переваливается. Тосума открыл рот, и снова закрыл. Только сильнее сжал фигурку в руке.
Девушки, смеясь, побежали к морю, ворвались в соленые волны. Вода накрыла их, и через секунду на гребнях волн качались три нерпы, любопытные и хитрые. Вскоре и они скрылись из виду.
— И мне пора, — Райси собрала свое шитье обратно в сумку, подняла горшочек и посмотрела на затухающий костер. — Тебя тоже дома ждут.
Тосума собрал ракушки в узелок из ткани, спрятал под рубашкой. Он не знал, как прощаться, и надо ли, если сестра обещала, что они еще увидятся.
— Я буду скучать, — сказал юноша.
— И я, — Райси улыбнулась ему, сделала несколько шагов в сторону, но вдруг передумала и прижалась к брату. — Я очень-очень буду скучать.
Она перешла на шепот.
— Еще до зимы ты встретишь свою жену. У вас будут чудесные дети.
Она подумала и добавила.
— Не бойся умирать.
Больше она ничего не сказала, только поцеловала брата в щеку и поспешила прочь от костра, в сторону леса. Лиса побежала за ней следом. Тосума смотрел, как сестра удаляется и все ждал, а вдруг и она превратиться, в птицу, например. Но Райси так и осталась сама собой.
***
Воины пришли в селение рано утром. Недовольные, усталые. Их было больше. Они были одеты в плотные кожаные доспехи. На боку у каждого висел длинный изогнутый меч. Кто-то нес лук и стрелы. Хотели они как всегда одного: разорить деревню, забрать всю еду, шкуры, более-менее ценный вещи и увести с собой тех, кто не будет сопротивляться. Остальных — убить. Не первое селение они так грабили.
Тосума сидел на пороге дома и курил трубку. Его семья покинула селение еще вчера вечером. За эту ночь его родные, как и остальные жители, смогут уйти на безопасное расстояние, на летние стоянки. Тосума же остался. Во-первых, сильнее болела нога, и он стал бы обузой для людей, спешащих спасти свои жизни. Во-вторых, кто-то должен был замести одни следы и оставить другие, сбив незваных гостей с толку.