Как только на реке начинал трескаться лед, нивхи доставали лодки и начинали чинить сети. Работы было много, и к ней привлекали даже детей. Райси, как одна из младших, выполняла более простые, но не менее ответственные задания: сушила жилы для сетей, училась плетению и готовила еду для охотников и рыбаков, уходящих в море. Когда земля полностью освобождалась от снега, и треснувший ледяной панцирь по рекам уходил в море начинался обряд кормления воды. Сотни лодочек из плотных листьев уплывали вниз по течению, унося с собой веточки лиственницы (родового дерева нивхов), сушенную рыбу, нерпичий жир и смесь корней сараны и пучки5. Пахло сырой землей, ветер приносил с моря едкие запахи. И шаманка Ирда вставала на носу главной лодки, первой спущенной в этом году на воду. Она пела, и черный ворон садился на ее плечо.
Райси в такие дни ходила притихшая, все больше слушала и запоминала, чем спрашивала. Ирда год за годом все ближе допускала ее к себе, и когда девочке исполнилось шесть — позволила помогать в ритуале кормления воды. Гордая маленькая нивха смешивала лакомства для водных Хозяев, приносила и подавала крепкие листья-лопухи для лодочек. И практически совсем забыла о брате.
Тосума даже немного завидовал ей. Хотя и у него дело было много. Охотники селения учили его читать весенние следы в лесу, показывали, как и где лучше ставить силки на разных животных. По вечерам мальчик все чаще сидел возле костра со взрослыми мужчинами, слушая их легенды и воспоминания, чем присоединялся к сестре в ее играх и шаманских учениях.
Но сразу после проведения ритуала им выпал день, когда брат и сестра смогли поиграть вместе. Мужчины еще с утра занимались делами, с охотой никак не связанными. Все больше помогали женам по дому, или возились с детьми — несколько дней после кормления водных Хозяев стоило подождать, пусть обитатели Моря решат, сколько рыбы и нерпы посылать нивхам.
Тосумане знал, чем заняться. Его отец занимался решением вопросов важных, но скучных. Как и полагается вождю он лично осматривал все постройки поселения, считал оружие, силки, сети, лодки. Выслушивал жалобы. Его сын отстал еще на третьем доме. Возле четвертого его нагнала Райси.
— Выстругай мне лодочку! — Она потянул брата за рукав.
Тосума задумался. Вроде ритуалам детские игры не мешали, можно и развлечься, раз все старшие ребята заняты — помогают родителям. У них в семье, как и положено семье вождя, все было убрано и приготовлено за несколько дней до кормления Воды.
— Пойдем, — Тосума проверил на месте ли нож и первым пошел к реке.
Лодочки качались на воде: корпус из коры, паруса из листьев-лопухов. Тосума подравнивал кору, ловко крепил в центре прутик и передавал Райси. Его сестра устанавливала парус и опускала суденышко на воду. Вода бережно принимала его и несла вдаль к морю.
— Как думаешь, в этом году много будет рыбы? — Райси опустила последнюю лодочку на воду и посмотрела на брата.
— Кто ж знает, — Тосума устроился на поваленном дереве, с которого до этого срывал кору на кораблики. — Ты ведь старалась, когда угощения Хозяевам готовила?
— Конечно, старалась, — Райси возмущено посмотрела на брата, и вдруг замерла. Взгляд ее блуждал между деревьями.
— Что там? — Тосума обернулся. Сердце забилось чаще. Со стороны селения шла черная предгрозовая туча, и сотни птиц срываясь с насиженных веток, поднимались в воздух, издавая жалобные протяжные крики. Запахло горечью, паленой кожей.
— Побежали, — Тосума схватил сестру за руку и потянул в сторону родного дома.
Райси была намного ниже брата, но старалась не отставать. Ее подгонял страх за родное селение. Что произошло, дети поняли не сразу. Только когда подбежали к крайним домам. Толпа нивхов жалась к строениям, и все больше к ритуальному амбару, где хранились кости хранителя рода, оставшиеся после медвежьего праздника. Сотни птиц носились над их головами, но не нападали, только кричали на все лады, словно хотели напугать.
В центре селения горел костер. Вокруг огня бегала Ирда, размахивая руками, так, что рукава халата взметались словно крыльями. Она выкрикивала что-то резкое, грубое. Так прогоняют прочь кого-то плохого. Иногда шаманка останавливалась, смотрела в небо, грозила птицам кулаком, выкрикивала чье-то имя и вновь начинала бегать вокруг костра.
— Она прогоняет свою сестру, — Райси прижалась к брату.
Тосума, хоть и был напуган не меньше девочки, вдруг почувствовал прилив сил. Ведь именно ради малышки он обещал маме быть храбрым.