— Со мной приятельница, — сказал я. — Мы хотим проехать тут в одно место.
— В какое место? — холодно осведомился высокий.
Я обратился к Долорес:
— В какое?
— Это белый дом на холме, выше по дороге, — объяснила она.
— Что вы собираетесь там делать? — спросил высокий.
— Хозяин этого дома — мой друг, — ядовито ответила она.
Он на секунду осветил фонариком ее лицо.
— У вас шикарный вид, — признал он. — Но нам не нравится ваш спутник. Нам не нравятся типы, содержащие по соседству с нами тайные игорные дома.
— Я понятия не имею ни о каких игорных домах, — резко заявила Долорес.
— Копы тоже, — заметил высокий мужчина. — Они даже искать их не хотят. Как зовут вашего друга, дорогая?
— Не ваше дело, — со злостью ответила Долорес.
— Тогда отправляйтесь домой и вяжите носки, — сказал высокий и обратился ко мне: — Дорога сегодня закрыта. Теперь вы знаете почему.
— Думаете, вам удастся заставить нас выполнить вашу волю?
— Конечно, и без особого труда. Вы бы видели наши налоговые декларации. Полиция делает все, что мы пожелаем.
Я распахнул дверцу машины, вышел и направился к полицейским. Копы сидели, лениво откинувшись на спинки сидений. Радио еле слышно что-то бормотало. Один коп ритмично жевал резинку.
— Как можно объехать эту заставу? — спросил я.
— Не знаю, приятель. Мы здесь только следим за порядком.
— Они утверждают, будто где-то здесь рядом находится игорный дом.
— Да, утверждают.
— Вы этому верите?
— И не пытаюсь, приятель, — ответил коп, сплюнув мимо меня.
— Предположим, у меня важное дело, — продолжал я.
В ответ он зевнул, глядя на меня без всякого выражения.
— Большое спасибо, приятель, — только и сказал я.
Вернувшись к «меркурию», я вынул из бумажника визитную карточку и подал ее высокому мужчине. Тот осветил ее фонариком и спросил:
— Ну и что?
— Я еду по делу, по важному делу. Пропустите меня, и, возможно, завтра вам не понадобится эта застава.
— Вы много на себя берете.
— Вы принимаете меня за столь богатого человека, который может покровительствовать тайному игорному дому?
— Вы нет, но она может. — Он бросил взгляд на Долорес. — Она могла захватить вас для защиты.
Он повернулся к мужчине с ружьем.
— Что ты думаешь по этому поводу?
— Рискнем. Их только двое, и оба трезвые.
Высокий зажег фонарик и помахал им. Одна машина дала задний ход и освободила дорогу. Я завел «Меркурий» и проехал в открывшуюся брешь. Пропустив нас, машина заняла прежнее место и блокировала дорогу.
— Это единственный туда путь? — спросил я Долорес.
— Они так думают, амиго. Есть еще одна дорога, проходящая через частные владения. Но чтобы попасть на нее, надо сделать большой крюк.
— Нам чуть было не пришлось прорываться силой, — заметил я.
— Я знала, что вы найдете выход, амиго.
— Не подлизывайтесь.
— Какой вы подозрительный! Неужели вам не хочется поцеловать меня?
— Почему вы не пустили в ход свои средства обольщения чуть раньше? Тот, высокий, на дороге показался мне очень одиноким. Вы могли затащить его в кустики.
Долорес ударила меня по губам.
— Сукин сын! — небрежно обронила она. — Следующий поворот налево, пожалуйста.
Одолев подъем, мы вдруг очутились на широкой круглой площадке, обрамленной белыми известняковыми камнями. Прямо перед нами находился проезд на ту частную дорогу, о которой мы только что говорили. Ворота в проволочной изгороди были распахнуты, а замок висел на конце железной цепи на одном из столбов.
Проехав через ворота, мы обогнули куст олеандра и оказались на заднем дворе низкого белого дома, крытого черепицей. В углу двора размещался гараж на четыре машины, двери его были закрыты. В доме было темно, луна заливала голубоватым светом его белые стены. У подножия лестницы, ведущей к задней двери дома, стояли баки с мусором.
Я остановил машину, выключил фары и мотор и молча сидел. Долорес забилась в угол. Мне показалось, будто сиденье трясется. Я дотронулся до Долорес, она дрожала.
— Что с вами?
— Идите… идите, прошу вас, — ответила она, стуча зубами.
— А вы?
Она открыла дверцу со своей стороны и выпрыгнула из машины. Я тоже вышел, оставив ключи в зажигании. Долорес, обойдя машину, приблизилась ко мне и обняла меня за шею, прильнув всем телом. Я ощутил сотрясавшую ее дрожь.
— Я совершаю глупость, — нежно прошептала она. — Он убьет меня за это… так, как убил Стейна. Поцелуйте меня.