Она наконец улыбнулась. Слегка, но все же улыбнулась.
— Денег у меня нет, — ответила она. — Так что этот вопрос отпадает.
— Зато у Оппенгеймера они есть. Теперь вы представляете для него большую ценность.
— Он не будет рисковать. В кинобизнесе в наше время слишком много врагов. Он смирится с потерей и забудет о ней через полгода.
— Но вы же хотели обратиться к нему.
— Мне просто ничего другого не оставалось. Но сейчас я нашла иной выход.
— А как насчет Бэллоу? Он тоже должен дорожить вами.
— Теперь я для него не стою ни гроша. Оставьте эту тему, Марлоу. Я вижу, вы желаете мне добра, но я лучше знаю этих людей.
— Значит, остаюсь только я. Вот почему вы послали за мной.
— Прекрасно, вот вы и уладьте это, дорогой, — сказала Мэвис. — Просто так, без денег.
Я опустился рядом с ней на кушетку и взял ее руку. Она была ледяная, несмотря на меховое манто.
Мэвис повернула головку и посмотрела мне в глаза, потом слегка покачала ею:
— Поверьте, дорогой, я не стою даже того, чтобы спать со мной.
Я перевернул ее руку и стал медленно разжимать ее пальцы, один за другим. Она сопротивлялась, но я разжал их и погладил ладонь.
— Скажите, почему у вас был пистолет?
— Пистолет?
— Не раздумывайте и не тяните время, а просто отвечайте. Вы собирались убить Стилгрейва?
— Почему бы и нет, дорогой? Раньше я думала, будто что-то значу для него. Наверное, я немного тщеславная. Он обманывал меня. Для Стилгрейва никто ничего не значил в этом мире. И отныне для Мэвис Уэльд тоже ничто не имеет значения.
Она отстранилась от меня и улыбнулась:
— Мне не следовало отдавать вам оружие. Если бы я убила вас, мне еще удалось бы выйти сухой из воды.
Я вытащил из кармана пистолет и протянул его Мэвис. Она взяла его, быстро встала и прицелилась в меня. На ее губах опять появилась легкая усталая усмешка, но палец твердо лежал на спуске.
— Цельтесь выше, — посоветовал я. — На мне сегодня пулезащитный жилет.
Она опустила руку с оружием и пару секунд стояла, глядя на меня. Потом швырнула пистолет на кушетку.
— Мне не нравится сценарий, — заявила она. — Не нравится эта роль. Это не моя роль, если вы понимаете, что я имею в виду.
Она рассмеялась и стала чертить по ковру концом туфли.
— Приятно было поболтать с вами, дорогой. Телефон там, в конце бара.
— Спасибо. Вы помните номер Долорес?
— Почему Долорес?
Я не ответил, и она назвала мне номер. Я подошел к бару и позвонил Долорес. Та же процедура, что и всегда; добрый вечер, Шато Берси, кто спрашивает мисс Гонзалес?.. Минутку, прошу вас… Потом знойный голос:
— Хелло!
— Говорит Марлоу. Вы действительно должны были доставить меня прямо в лапы нашего общего знакомого?
У нее перехватило дыхание, а может, мне это показалось — на телефон нельзя полагаться.
— Амиго, как я рада слышать ваш голос! — ответила она. — Правда, очень рада.
— Так должны были привезти или нет?
— Не знаю. К сожалению, должна была. К сожалению, потому что вы мне очень нравитесь.
— Я здесь попал в затруднительное положение.
— Он…
Долгая пауза. Телефон-то от коммутатора многоквартирного дома. Надо быть осторожной.
— Он там?
— Некоторым образом. Здесь, но в то же время его здесь нет.
На этот раз я услышал ее вздох, долгий и прерывистый.
— Кто там с вами?
— Никого. Только я с моим домашним заданием. Хочу задать вам один вопрос. Это крайне важно, скажите мне правду. Где вы взяли ту вещь, которую передали мне сегодня?
— Ее дал мне он.
— Когда?
— Часов в шесть вечера. А что?
— Зачем он дал ее вам?
— Просил на время оставить у меня. Он всегда носил только один.
— Почему он попросил об этом вас?
— Он не сказал, амиго. Он не из тех, кто объясняет свои поступки.
— Вы заметили что-нибудь особенное в том пистолете, какой он вам дал?
— Нет.
— Я уверен, что заметили. Из него недавно стреляли, он пахнет порохом.
— Но я не заметила.
— Нет, заметили. Так должно быть. Вы это заметили, вам это не понравилось, и вы вернули ему пистолет.
Последовала длинная пауза. Наконец Долорес сказала:
— Ну конечно. Но почему он хотел оставить этот пистолет у меня?
— Причины он не сообщил. Он просто пытался подбросить его вам, а вы отказались. Припоминаете?
— Я должна так говорить?
— Обязательно.
— Но это опасно.
— А разве вы боитесь опасностей?
— Амиго, вы очень хорошо знаете меня!
— Спокойной ночи, — сказал я.
— Минутку, а разве вы не расскажете мне, что там произошло?