Она была словно в тумане, когда он отпустил ее и, как маленькой девочке, помог надеть на спину рюкзак. Затем развернул Кресси лицом к себе, пожал ей руку и наклонился поцеловать ее по-испански — в обе щеки.
— До свидания, Кресси, береги себя.
* * *
Николас спешил обратно в поместье, хотя ему было очень грустно после расставания с Кресси. Эта девушка запала ему в душу. Удивительное существо! Редкое сочетание робости и практичности, скромности и упрямства.
Когда она порывисто обняла его при прощании, это походило на объятия школьницы с горячо любимым старшим братом. Но в поцелуе ее губы слились с его губами с мягкостью и чувственностью опытной соблазнительницы.
При ней он забывал о своем жизненном кредо в отношениях с женщинами: никаких обязательств.
* * *
Для Кресси перелет прошел почти незаметно. Добравшись до зала выдачи багажа, она сразу же взяла багажную тележку, которая избавила ее от тяжести сумок. За барьером, отделяющим прилетевших пассажиров от встречающих их родственников и друзей, Кресси, к своему великому удивлению, заметила в толпе отца.
— Папа! Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? Неужели Мэгги...
— Все в порядке, Кресси. — Пол Вейл перегнулся через ограждение, чтобы поцеловать дочь.
Когда она передала ему свою тележку и он покатил ее к выходу, Кресси поинтересовалась:
— Как ты узнал, что я прилетаю?
— Нам позвонил твой друг. Он не представился. Волновался, что в такое позднее время тебе придется одной ехать на поезде. Это пожилой мужчина? Голос не стариковский.
— Нет-нет. Просто он наполовину испанец и всегда ведет себя по-рыцарски. К тому же он считает меня ребенком, который не в состоянии сам о себе позаботиться. Жаль, что он заставил тебя тащиться сюда.
— Не драматизируй, все не так уж плохо, — ответил отец. — По пути домой у нас будет возможность поговорить о Кейт.
Добравшись до стоянки машин, где был припаркован шикарный бежевый «БМВ» мистера Вейла, Кресси задумалась об анонимном звонке Николаса.
Она вспомнила слова сестры: «Никогда не произноси его имя в присутствии кого-либо из нашей семьи».
Видимо, Николас и сам знал, что считается в этой семье персоной нон грата. Но почему? Что же он натворил, чтобы быть в такой немилости даже по прошествии многих лет?
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Перед сном Кресси провела полчаса наедине с Мэгги в ее маленькой комнатушке.
— За эти четыре дня что-то в тебе изменилось, — отметила экономка, пристально взглянув на Кресси поверх очков. — Ты встретила какого-то особенного человека?
— Ах, Мэгги, с чего ты взяла?
— Я знаю тебя с пеленок. Сейчас у тебя такое выражение лица, как в то Рождество, когда тебе подарили велосипед. Потом я видела это же личико, когда в пятнадцать лет ты получила отличный аттестат в школе. Твои глаза всегда блестят таким блеском, когда с тобой происходит что-то хорошее. Только не говори мне, что ты влюбилась в испанца!
— Он наполовину испанец и никогда не полюбит меня. Он может получить любую женщину.
— Если в нем есть хоть капля здравого смысла, он выберет тебя. Ты лучше десятка самодовольных вертихвосток, разодетых, как новогодняя елка.
Отложив в сторону шитье, Мэгги откинулась на спинку стула.
— Не могу сказать, что мне нравится эта идея. Выйти замуж за иностранца! Замужество и так сложная штука, а тут еще возникнут всякие осложнения, религиозные различия и тому подобное.
— Пускай это тебя не волнует, поскольку он вряд ли когда-нибудь вообще мне это предложит.
— Если ты ему нравишься и он хоть немного разбирается в жизни, то обязательно сделает тебе предложение, — заявила Мэгги. — Если же этот человек хочет жить с тобой просто так, то он тебя недостоин.
Кресси слышала, как однажды Мэгги обсуждала эту тему с Анной и Фрэнсис. Сестры объявили ее убеждения устаревшими.
Кресси добавила:
— Он знает, чего хочет в этой жизни. Когда-нибудь он женится по любви. Но он не... пока еще не... если вообще... Я устала, лучше пойду спать. У меня был трудный день.
Они обнялись и поцеловались. Поднявшись по лестнице, Кресси оказалась в своей прекрасно обставленной комнате, однако поймала себя на мысли, что уже скучает по спальне в поместье Николаса и по горному пейзажу, открывающемуся из ее окон.
Раздевшись, она растянулась на кровати и набрала номер Николаса. Сработал автоответчик. Кресси сказала:
— Николас, это Кресси. Я просто звоню сообщить тебе, что добралась и уже дома. Мне было очень приятно увидеть в аэропорту отца, но тебе не стоило беспокоиться о...
Ее сообщение было прервано голосом Николаса на другом конце провода:
— Алло, как у вас в Лондоне погода?
— Дождя нет, но все равно не так, как на Мальорке. Я хотела сказать, что не стоило беспокоиться обо мне, хотя это очень мило с твоей стороны.
— Южные курорты все еще привлекают молодых людей, которые достаточно безобидны в трезвом состоянии, но после капли алкоголя становятся агрессивными.
— Твой звонок избавил меня от этого. Я уже успела обсудить с отцом свои планы, и он полностью одобрил мою идею. Он даже подумывает о том, чтобы самому съездить на остров и заняться коттеджем Кейт. Безусловно, любой проект придется обсуждать с местным архитектором, но отцу кажется, что он смог бы сэкономить деньги Кейт, проделав большую часть работы сам.
— Можешь сказать ему, что я знаком с местным архитектором, который поможет ему со всеми формальностями, а тебе, между прочим, уже давно пора быть в кровати и спать.
— Именно это я и собираюсь сделать через мгновение.
— Спокойной ночи, Кресси. Добрых тебе снов.
— Спокойной ночи, Николас.
Она не вешала трубку, пока не раздались гудки, но ей еще долго слышался его голос.
* * *
Начальница Красного Креста, выслушав объяснения Кресси, почему она не сможет работать до конца лета, а может, и дольше, сказала:
— Нам не хотелось бы расставаться с вами, но, конечно, для вас гораздо важнее забота о родственнице. Если вы пожелаете к нам вернуться, мы будем вам всегда рады.
Сбросив одну ношу, Кресси не могла не порадоваться тому, с каким уважением и пониманием отнеслись к ней на работе, но самое главное дело оставалось у нее впереди. Оказалось, что Фрэнсис уехала за город на конференцию, и это мешало Кресси поговорить с ней.
Хотя у Кресси нашлось множество мелких забот, день показался ей необыкновенно длинным. Причина была ей известна: каждые сутки будут казаться ей вечностью, пока она не вернется на остров.
Вечером Кресси пригласила Мэгги в кино, а затем они поужинали в итальянском ресторанчике.
К обеду следующего дня Кресси доделала все дела и была бы готова к возвращению на остров, если бы не желание поговорить с Фрэнсис.
После обеда Кресси отправилась на летнюю экспозицию в Королевскую Академию. Когда она вернулась домой, ее уже поджидала Мэгги.
— Тебе звонили... какой-то мужчина. Он называл меня по имени, но сам не представился. Просил, чтобы ты позвонила ему по этому номеру, как только придешь.
Оставленный номер начинался с кода центральной части Лондона. В недоумении Кресси отправилась звонить в свою спальню.
После восьми гудков в трубке раздалось «алло».
Кресси затаила дыхание.
— Что ты делаешь в Лондоне?
— Помнишь, мы ходили в гости к Элис и Крис?
— Конечно, помню.
— Так вот, у них есть свой самолет. Вчера я повстречал Криса в Польенсе, и он сказал, что они собираются в Лондон, ну, я и напросился с ними. Поужинаем вместе сегодня?
— Вчетвером?
— Нет, только со мной.
— Конечно, с удовольствием. Где?
— «Скоттс» на Маунт-стрит. Ты была там когда-нибудь?
— Нет.
— Вот и отлично. Это мой любимый ресторан для особых случаев.
— А сегодня разве особый случай?
— Конечно. Наш первый ужин в Лондоне!