Юлина мама стояла на дне погреба, принимала бидоны и размещала их. Ей передали большую кружку:
— Налей-ка им молочка, да пополнее. Замучились они…
Юля попила из кружки холодного молока, дала Варе. Варя попила, отдышалась, ещё попила и отдала Юле. А Юля пила, пила и опять передала кружку Варе.
— Ещё, — еле отдышавшись, попросила Варя.
Налили ещё кружку, до самых краёв. Молоко вкусное, прохладное, только в жару такое молоко и пить. Сразу вся усталость прошла. Опять захотелось бегать, собирать цветы и плести венки.
— Ну, а теперь к дому! — сказала Юлина мама.
Подвода, нагружённая бидонами, пошла к переправе. Пастух, намотав кнут на плечо, как обруч, провожал их. Провожал и Трезор, виляя хвостом.
Доярки пошли следом за телегой, покрыв головы косынками. Юлина мама пыталась было запеть какую-то песню, но ей никто не подтянул. То ли дело утром или вечером, а в полдень не до песен — все изнемогали от жары.
В такую жару и на переправе никого не оказалось. Дядя Куприян и паренёк-моторист тоже скрылись в землянке, вырытой в крутолобье горы.
Как подошли к реке, женщины одна за другой бросились в воду. Из воды уже весело кричали:
— Подавай, Куприян, да не очень торопись!..
Дядя Куприян, босой, с высоко подсученными штанами, погнал паром порожняком, а доярки в это время весело и беззаботно купались.
Раздевшись, вошли в воду и девочки. Юля умела уже плавать: хотя и не очень-то уверенно, но держалась на воде. А Варя только училась. Не будь она такая трусиха, давно бы плавала, как Юля.
— Давай я тебя заведу где поглубже, — предложила Юля.
Варя отказалась, и стала окунаться у самого бережка, уцепившись руками за какую-то корягу.
Паром прибыл. Куприян завёл уже и лошадь на дощатый настил, а женщины всё купались и купались.
— Эй, будет вам! — закричал он на них.
А доярки всё плавали в чистой, прохладной воде. Им не хотелось вылезать. Переправщик не унимался:
— Отчалю! Вот, право же, отчалю!
Заработал мотор. Одни из доярок успели одеться в кустах и, свежие, помолодевшие, взобрались на паром, а другие не очень-то испугались: сделав из платьев чалму на голову, вслед за паромом пустились они пересекать реку вплавь.
Юле и Варе теперь незачем прятаться от дяди Куприяна, они стоят с ним рядышком у руля. Но Юля боится за маму: её мама, помахав рукой дояркам, осталась за бортом парома.
— Ой, мамочка, поди сюда скорее! Ой, куда ты от нас уплываешь!
А Варя её успокаивала:
— Не бойся, видишь — твоя мама хорошо плавает.
Юля не унималась:
— Мамочка, поди на паром! Плыви сюда, плыви, я подам тебе руку!
Паром ещё не причалил к берегу, а доярки за Юлиной мамой переплыли реку, вышли на берег, успели одеться и приняли от переправщика причальные верёвки.
Юля бросилась на шею матери и крепко-крепко обняла её. А Варя сказала:
— Вот так бы научиться нам плавать!
Случай с пчёлами
Пошли ребята всей компанией в лес за земляникой. У кого в руках жестяная банка, у кого стакан, у кого маленькая, из бересты, корзиночка. Идут, как водится, разговаривают.
Смуглый с лица паренёк — Стёпа рассказывал, как много видели они с сестрой на молодой сечи ягод:
— Трава высокая, густая! Раздвинешь её, а там ягоды — словно бобы, крупные, ядрёные.
— Сеча далеко, туда за день только дойти, — перебил его один из мальчиков, Вася. — Мы и здесь, по роще, наберём.
Только стали они подходить к реденькому окрайку леса, как вдруг услышали: вверху что-то загудело. Оглянулись и от испуга присели: над их головами вихрем пролетела туча пчёл.
— Это молодой рой отделился! — закричал Стёпа. — Вот, глядите, он где-нибудь в лесу привьётся.
— Пчёлы эти с нашей пасеки. Прозевал дядя Гриша, — высказал догадку Вася.
Ребята сразу поняли, что им нужно делать. Стёпа передал свою банку самому маленькому из компании, Вовке.
— Держи, — сказал, — а мы погонимся за пчёлами. Ты, Васюк, беги на пасеку к дяде Грише. Скажи ему об этом.
— Ладно, — согласился Вася и что есть силы пустился бежать обратно в деревню.
Маленький Вова держал в обеих руках банки, да стаканы, да берестяные корзинки. Сел на бугорок, вытянул ноги, свалил это добро в кучу и чуть не заплакал. Ему тоже хотелось бежать за пчёлами, но побежали мальчики постарше.
За берёзами и осинами, если миновать небольшую луговину, начинался мелкий ельничек и сосняк, а там можжевеловые кусты. Здесь никто никогда и не ходил. Ребята бежали вслед за Стёпой.
А пчёлы покружат немного у какой-нибудь ёлки или сосны и опять летят. Начались заросли мелкой ольхи и шиповника. Ольха-то ничего, мягкая, а шиповник только что отцвёл и выпустил колючки. Они вонзаются в руки и ноги; недоглядишь — исцарапаешься в кровь.