Я остаюсь один, в постели, которая еще хранит ее тепло. Мечта осуществилась. Но что теперь? Что делать с этой любовью, которая жжет изнутри, с эмоциями, что переполняют до хрипа, до боли, до изжоги?
— Или ты хотела бы все же подарить моему мелкому брату его первый секс с той, на которую он дрочит всю юность?
Насмешливый голос старшего брата откуда-то из прошлого вспыхивает в голове.
Еще немного, и я вполне смогу тебя уничтожить, дорогой брат.
И заберу то, что ты не ценишь.
10 глава
Я просыпаюсь от мягкого света, проникающего сквозь шторы, и первое, что чувствую, — тепло в груди, смешанное с холодным уколом вины. Ночь с Ильей все еще вибрирует во мне, как эхо: его нежные руки, шепот о любви, то, как он смотрел на меня, будто я — весь его мир…
Я сажусь, поправляю ночную рубашку, которая все еще хранит запах его кожи, и пытаюсь собраться. Нужно вести себя нормально. Как ни в чем не бывало.
Утро ленивое, сонное — воздух в доме пропитан ароматом кофе и свежей выпечки. Я слышу приглушенные голоса с кухни: родители Ивана, тетя с дядей, кто-то из родственников. Смешок, звон посуды. Я надеваю легкий халат, расчесываю волосы и спускаюсь вниз, стараясь не шуметь. Внутри все трепещет — страх, что кто-то заметит румянец на щеках или блеск в глазах. Что, если Илья уже там? Что, если он посмотрит на меня так, что все поймут?
Когда я вхожу на кухню, Иван как раз говорит, откинувшись на стуле с чашкой в руке. Его голос уверенный, как всегда, с ноткой нетерпения.
— Мы с Катей сейчас поедем, — заявляет он, не глядя на меня. — Дел полно, забот. Работа не ждет, а тут еще пробки на выезде из города.
Мама Ивана, Наты и Ильи ставит передо мной чашку кофе и вздыхает.
— Ой, Ваня, ну куда вы так рано? Останьтесь хоть до обеда. Даже Илья еще остается, он вчера говорил, что побудет пару дней. Посидим все вместе, как в старые времена…
Я сажусь за стол, беру чашку и делаю глоток. Кофе горячий, горький, но я пью спокойно, стараясь не показать, как внутри все клокочет. Илья остается? Сердце пропускает удар. Я опускаю глаза в чашку, чтобы никто не увидел, как вспыхивают щеки. Иван фыркает, отмахиваясь.
— Мам, ну что ты! Илья — он вечно торчит здесь, когда вырывается, потому что больше никуда не зовут, растерял всех своих приятелей. А у нас дела серьезные. Катя, допивай, и пошли собираться.
Я киваю, не споря. Внешне я спокойна — идеальная жена, послушная, тихая. Но внутри буря: облегчение, что ночь прошла незамеченной, и страх, что все вот-вот рухнет. Мама еще пытается уговаривать, но Иван непреклонен, как скала. Он всегда такой — решает за двоих, и точка.
Тут входит Илья. Он свежий, в простой футболке и джинсах, волосы еще влажные после душа. Наши взгляды встречаются на миг — и в его глазах вспыхивает что-то теплое, тайное, только для меня. Я быстро отвожу взгляд, но сердце колотится так, будто хочет вырваться. Он садится напротив, наливает себе кофе, и я чувствую его присутствие каждой клеткой своего тела.
— Пойдем покурим? — вдруг говорит Иван, вставая и кивая Илье. — Заодно поговорим о твоих "планах" на эту жизнь, мелкий.
Илья кивает, и они выходят на веранду. Дверь за ними закрывается, и я остаюсь сидеть, сжимая чашку так, что пальцы белеют. Что они там обсуждают? Сердце уходит в пятки. А если Илья проговорится? Если в порыве эмоций выдаст все — нашу ночь, его чувства? Я представляю, как Иван взорвется, как весь дом узнает, и меня бросает в холодный пот. Нет, Илья не такой. Он осторожный, умный. Но все равно — страх грызет изнутри, мешает дышать. Я допиваю кофе, стараясь не смотреть на дверь, но каждый шорох оттуда — как удар. Мама болтает о чем-то, но я едва слышу, киваю механически. Внутри молитва: только не проговорись, Илья. Пожалуйста.
Они возвращаются через десять минут — Иван с довольной усмешкой, Илья спокойный, но в глазах мелькает что-то острое. Иван хлопает его по плечу, слишком сильно, и говорит маме:
— Все, мы уезжаем, спасибо, мам.
Мы собираемся быстро — я кидаю вещи в сумку, стараясь не думать о том, как Илья смотрит на меня из коридора. Прощаемся с родителями, обнимаю маму, папу, Наташку с Сережкой, и вот мы уже в машине. Иван заводит мотор, и дом удаляется в зеркале заднего вида. Я сижу рядом, глядя в окно, и внутри все еще страх смешивается с тоской — по Илье, по этой ночи…
На трассе Иван включает музыку потише и начинает говорить, как ни в чем не бывало. Но в голосе сквозит пренебрежение, то самое, которое он всегда приберегает для брата.