Смотрю на него. На этого чужого человека, который вдруг стал таким... настоящим. И внутри что-то ломается.
— Это не отменяет твоих измен.
Иван не вздрагивает. Не удивляется. Только кивает — медленно, как будто ждал этих слов.
— Я знаю.
— И?
Он съезжает на обочину. Останавливает машину. Поворачивается ко мне — и в его глазах нет ни злости, ни раскаяния. Только усталость.
— Это работает в обе стороны, Катя.
Сердце замирает. Потом бьется — бешено, рвано.
— Что... что ты имеешь в виду?
— То, что слышишь. — Он смотрит мне прямо в глаза. Не мигает. — Я знаю, что ты спала с ним.
Молчу. Не могу говорить. В голове — белый шум.
— И мне все равно, — продолжает он. — Даже если этот ребенок — его. Даже если это ребенок моего брата. Мне. Все. Равно.
— Как... как тебе может быть все равно?
— Потому что я хочу этого ребенка. Потому что я хочу быть отцом. Потому что это — мой шанс. Наш шанс. Начать заново. Стать семьей. По-настоящему.
Он протягивает руку, касается моей щеки. Пальцы теплые, почти нежные.
— Мне плевать, что это его ребенок. Я буду любить его как своего. Я буду лучшим отцом, каким смогу. И я буду рядом — с тобой, с ребенком. Если ты позволишь.
Смотрю на него — и не узнаю. Это не тот Иван, за которого я выходила замуж. Не тот холодный, расчетливый человек, который ставил работу выше всего. Это кто-то другой. Кто-то, кого я никогда не видела…
13 глава
Молчу. Слова застряли в горле.
Хмурюсь, пытаясь осмыслить, но мысли хаотичны, я не могу сосредоточиться. Иван замечает мою реакцию.
— Ты злишься?
— Я не понимаю.
— Чего именно?
Поворачиваюсь к нему.
— Тебя.
Он хмыкает — скорее устало, чем зло.
— Я тоже себя не всегда понимаю. Но кое-что знаю точно: Илья слишком мал для детей. Он либо отмахнется, либо даст денег, если они у него есть, на аборт… Либо и вовсе скажет, что это мой. А мы с тобой давно не спали… С тех самых пор, когда ты узнала о…
Моргаю.
— Почему ты так думаешь? — перебила я его. — Почему ты думаешь, что он именно так решит?
— Ему двадцать два. — Иван говорит спокойно, будто объясняет очевидное. — Он сам еще ребенок. Едва съехал от родителей и сполз с отцовской шеи, работу нашел, которую бросит через полгода. Не знает, чего хочет от жизни. Не готов быть отцом — ни морально, ни финансово, никак. Даже если ребенок от него — Илья просто стал удобным донором. Не более.
Слово бьет под дых.
— Донором? — голос хриплый, чужой. — Ты называешь это…
— Я называю вещи своими именами. Ты хотела близости, тепла — того, чего я не давал. Илья подвернулся в нужный момент. Молодой, влюбленный, готовый на все.
Внутри вскипает злость. Или обида — не разберу.
— Ты говоришь так, будто это бизнес-сделка. Будто я его использовала.
— А разве нет?
Замолкаю. Потому что не знаю, что ответить.
Думаю об Илье. О его глазах — жадных, полных обожания. О его руках. О шепоте, о его признаниях в любви… Он был искренен. А я? Я думала о своей пустоте, о своей тоске. Он был со мной, когда мне было нужно. Я взяла то, что он дал, и не подумала о последствиях…
— Я не…
— Ты не хотела его обидеть, — заканчивает Иван. — Знаю. Ты не злая, Катя. Просто одинокая. И это моя вина тоже.
Смотрю на него. Мой муж сидит рядом и спокойно обсуждает, как я переспала с его братом. Не кричит, не оскорбляет. Анализирует, словно это какая-то сверх сложная задача на работе…
— Ты ненормальный… Я безумно злюсь и ненавижу тебя за измены. За то, что ты продолжал какое-то время со мной спать, за то, что… Ты просто сумасшедший…
— Возможно.
— Ты должен злиться. Кричать. Это же предательство. Твой родной брат.
Он кивает.
— Я знаю, кто мой брат. И тут… Знаешь… Лучше он, чем кто-либо. — В голосе проскальзывает жесткость. — Он всегда хотел то, что есть у меня. С детства. Игрушки, друзья, внимание родителей. Теперь — жена. Это не любовь, Катя. Это соперничество.
— Ты не можешь знать, что он чувствует.
— Могу. Я его растил. Защищал. Вытаскивал из дерьма, в которое он вечно влезал. А он просто брал. Всегда.
Пауза. Почему мне кажется, что он врет?! Потом голос снова ровный:
— Но это неважно. Илья не справится с ребенком. Сбежит при первой трудности — как всегда. А я буду рядом. Каждый день. На каждом УЗИ, на каждом осмотре. Это мой ребенок — по факту, если не по крови.
— А если Илья узнает?
— Не узнает. Если ты не скажешь.
Отворачиваюсь к окну.