— Почему тебе правда все равно? Без этих объяснений про готовность и донорство.
Долгая пауза. Щелкает поворотник.
— Потому что я тебя люблю. Криво, косо, по-своему — но люблю. Если этот ребенок — шанс начать заново, мне плевать, откуда он взялся. Плевать на гордость, на принципы. Я хочу семью. Настоящую. С тобой.
Глаза щиплет.
— А твои измены? Про них тоже забудешь?
— Нет. Буду искупать. Каждый день. Если позволишь.
— Это так не работает…
— Знаю. Но я попробую…
Подъезжаем к дому. Иван глушит мотор. Сидим какое-то время в тишине.
— Что теперь?
— Живем дальше… Постарайся дать мне шанс все исправить, это сложнее, чем рушить, но проще так, чем если ты останешься одна.
Смотрю на свой живот.
— Я не люблю тебя, — говорю честно.
Он кивает без обиды.
— Знаю. Может, снова полюбишь. Когда увидишь, каким я могу быть отцом.
Только зачем мне отец? Это моему ребенку нужен отец. Мне же нужен мужчина, муж и любящий человек рядом… Не отец.
— А если нет?
— Тогда хотя бы попробуем.
14 глава
Прошло две недели.
И я почти поверила.
Иван возвращается с работы вовремя. Не в одиннадцать, не в полночь — в семь. Иногда даже раньше, в шесть. Приносит фрукты, йогурты, какие-то витамины для беременных. Гуглит рецепты полезных завтраков. Однажды застаю его на кухне в фартуке — он пытается сделать смузи из шпината и банана. Получается отвратительно, но я пью. Потому что он старается.
Он спрашивает, как я себя чувствую. Каждое утро. Каждый вечер. Кладет руку мне на живот перед сном, гладит нежно. Шепчет что-то. Я не разбираю слов, но тон мягкий.
Мы разговариваем. Не о работе, не о счетах — о детстве, о страхах, о глупых мечтах. Он рассказывает, как в пять лет хотел стать космонавтом. Как боялся темноты до двенадцати. Как впервые влюбился — в девочку из параллельного класса, которая даже не знала его имени.
Я слушаю. И вижу человека, которого не знала раньше. Или которого не было рядом со мной…
Подруги говорят — ребенок меняет мужчин. Может, они правы. Может, правда бывают чудеса…
Сегодня суббота. Лена и Марина вытаскивают меня в торговый центр. Мне действительно нужно проветриться, чтобы мозги встали на место и я приняла всю новую свою жизнь и привыкла к такому своему мужу.
К тому же… Токсикоз отступил, энергия появилась. Хочется двигаться, жить, дышать.
Торговый центр гудит, как улей. Суббота, полдень — толпы людей, детский визг, запах кофе и корицы из кафе на первом этаже. Мы бродим по магазинам, меряем какие-то платья, смеемся над дурацкими шляпами. Лена покупает сумку, которая ей не нужна. Марина — третью помаду за месяц.
Я просто хожу рядом и улыбаюсь. Впервые за долгое время — искренне.
— Смотри, детский! — Марина тянет меня к витрине с крошечными комбинезонами. — Давай зайдем?
— Рано еще, — говорю я, но уже иду следом.
Внутри невероятно красиво. Розовые платьица, голубые ползунки, белые пинетки размером с мой кулак. Марина охает над каждой вещью. Лена выбирает плюшевого медведя.
— Первый подарок от крестной, — заявляет она.
— Ты еще не крестная.
— Буду. Даже не спорь!
Выходим из магазина с пакетом — медведь и пара носочков с жирафами. Глупая покупка. Счастливая. Поднимаемся на эскалаторе на третий этаж, где кофейня и…
Вижу его.
Сначала думаю — показалось. Мало ли мужчин в сером пиджаке. Мало ли темных макушек в толпе.
Но походка. Разворот плеч. А после вижу и его лицо…
Иван.
Он сидит за столиком у окна. Напротив него — девушка. Молодая, лет двадцать пять. Рыжие волосы, яркие губы, платье с открытыми плечами. Она смеется. Он улыбается.
Не секретарша. Другая девушка…
Он касается ее руки. Легко, почти случайно.
Как касался моей.
Земля уходит из-под ног.
— Кать? Ты чего? — голос Лены доносится откуда-то издалека. — Побледнела вся...
Не могу ответить. Стою как вкопанная. Смотрю.
Он наклоняется к ней ближе. Говорит что-то. Она откидывает голову, смеется — звонко, беззаботно. Как человек, у которого нет ни одной причины для тревоги.
— Катя? — Марина следит за моим взглядом. Видит. — О господи...
Это не деловая встреча. Не случайная знакомая. Не коллега. Так не смотрят на коллег. Так не трогают чужих людей — кончиками пальцев, медленно, интимно…
Ноги подкашиваются.
Две недели я ему верила…
— Мне надо... — голос не слушается, срывается. — Мне надо к нему подойти. Сказать...
— Нет. — Лена хватает меня за руку. — Не сейчас. Катя, нет.