— В офисе был?
Секундная пауза. Или мне показалось?
— Да. Где же еще, малышка?
Вот оно. Первая ложь. Маленькая, почти незаметная.
Молчу. Он смотрит на меня, чуть хмурится.
— Точно все в порядке?
— Я видела тебя.
— Что? — Он моргает. — Где?
— В торговом центре. Сегодня. На третьем этаже, в кофейне у окна.
Молчание. Тяжелое, густое. Вижу, как меняется его лицо — растерянность, понимание, страх. Все за долю секунды.
— Катя...
— С рыжей. Она симпатичная, знаешь… Лучше твоей секретарши. Лет двадцать пять, да? Или моложе?
— Это не то, что ты думаешь.
Усмехаюсь. Горько, криво.
— Правда? А что же это тогда?
Он встает. Проходит по комнате — два шага туда, два обратно. Руки в карманах, плечи напряжены.
— Это коллега. Мы обсуждали проект.
— В субботу. В торговом центре. В кофейне.
— Да. Она предложила встретиться там, потому что живет рядом. Это было удобно.
— И ты трогал ее руку. И это тоже для удобства… Слушай, я не хочу даже начинать это. Я не хочу устраивать тебе скандалы… Просто за что?
Он останавливается. Смотрит на меня — в глазах что-то вроде паники.
— Катя, пожалуйста. Ты неправильно поняла. Это просто…
— Просто что? — Голос повышается сам собой. — Просто рабочая встреча? Просто дружеский кофе? Просто случайное касание?
— Да!
— Две недели, Иван. — Встаю, плед падает на пол. — Две недели ты играл идеального мужа. Витамины, завтраки, разговоры по душам. Я поверила тебе!
— Это правда была рабочая...
— Не ври мне!
Крик вырывается из горла — рваный, больной. Слезы снова — откуда только берутся, думала, закончились давно.
— Ты обещал! Говорил, что изменишься! Что будешь искупать! Каждый чертов день!
— Катя, успокойся. Тебе нельзя…
— Не смей говорить мне, что мне можно, а что нельзя!
Он подходит, пытается обнять. Отталкиваю. Руки трясутся, сердце колотится где-то в горле.
— Это была не секретарша. Новая? Или с ней у тебя тоже давно? Сколько их вообще?
— Никого нет, Катя. Клянусь тебе…
— Твои клятвы теперь ничего не стоят!
Он хватает меня за плечи. Крепко, почти больно.
— Послушай меня. Пожалуйста. Это была…
Звонок в дверь.
Резкий, громкий, требовательный. Мы оба замираем.
— Кто это? — спрашиваю.
Иван хмурится. Смотрит на дверь, потом на меня.
— Не знаю. Ты кого-то ждешь?
О нет. Нет-нет-нет...
Звонок снова. Длинный, настойчивый. Потом стук — кулаком, сильно.
— Иван! — голос из-за двери. — Открывай! Я видел твою машину на парковке!
Илья.
Иван бледнеет. Желваки на скулах каменеют.
— Какого черта…
Он разворачивается, отпускает меня и идет к двери. Широкие шаги, прямая спина. Я бегу следом — ноги не слушаются, цепляюсь за стену.
Иван распахивает дверь.
Илья стоит на пороге. Растрепанный, тяжело дышит. Куртка нараспашку, под ней — мятая футболка. Глаза бешеные, темные.
— Нам надо пого…
Иван не дает ему договорить.
— Вон отсюда.
— Отойди.
— Я сказал — вон.
Илья пытается пройти, но Иван преграждает дорогу. Плечом, всем телом. Они одного роста, но Иван шире в плечах.
— Отвали от меня! — Илья внезапно шипит ему в лицо и быстро бьет. Это срабатывает, Илья оказывается в квартире, но я испуганно отшатываюсь.
— Тебе здесь нечего делать.
— Мне нужно поговорить с Катей!
— Не о чем вам разговаривать!
Они борются в дверях — молча, тяжело. Рукава рубашки Ивана задираются, вижу напряженные мышцы предплечий. Илья рычит, бьет снова. Ваня коленом проходится ему по животу и шипит от боли.
— Пусти меня, сука! — Илья толкает его за грудки в стену и отталкивает дальше.
Иван отшатывается — на секунду теряет равновесие. Этого хватает. Илья прорывается, захлопывает дверь, проходит мимо брата, видит меня.
И замирает.
Стою в коридоре. Слезы на щеках, глаза опухшие, руки все еще трясутся. Наверное, выгляжу ужасно. Разбитая, жалкая.
Илья смотрит на меня. Потом на Ивана. Снова на меня.
Ни слова.
Просто разворачивается и бьет Ивана кулаком. Без замаха, коротко, точно — в челюсть.
Иван отлетает к стене. Ошеломление на лице, потом — ярость.
— Ты охуел?!
Илья не отвечает. Хватает его за грудки, толкает снова. Иван ударяется спиной о вешалку, куртки сыплются на пол.
— Что ты с ней сделал?! — голос Ильи срывается на крик. — Что ты, блядь, опять с ней сделал?!
— Илья, стой! — кричу я. — Перестань!
Он не слышит. Или не хочет слышать. Бьет снова — в живот. Иван сгибается, хватает ртом воздух.
— Она плачет из-за тебя! Каждый раз — из-за тебя! Ты, тварь, просто не представляешь, как сильно я хочу твоей смерти, сука!