Иван выпрямляется, отвечает ударом. Кулак врезается Илье в скулу, голова дергается. Но Илья не падает — держится, бросается снова.
Они катаются по полу прихожей. Хрип, удары, скрежет. Опрокидывают тумбочку, ключи звенят об пол.
Я зажимаю рот руками, в шоке не понимая, как их остановить. Дрожу всем телом и даже не удается что-то сказать.
Я собираю силы в кулаки, как раз когда Иван чуть не проехался виском об тумбочку и визжу сквозь оцепенение:
— Хватит!
16 глава
— Хватит!
Голос рвется из горла — сиплый, чужой. Но они слышат.
Иван замирает с занесенным кулаком. Илья под ним — губа разбита, кровь на подбородке. Оба тяжело дышат, смотрят на меня.
— Хватит, — повторяю тише. — Пожалуйста.
Иван поднимается первым. Вытирает рот тыльной стороной ладони — на костяшках ссадины. Илья встает следом, пошатываясь. Держится за стену.
Тишина. Только наше дыхание — рваное, громкое.
— Катя, — Илья делает шаг ко мне. — Твое сообщение… Это правда?
Смотрю на него. Потом на Ивана. Оба ждут ответа.
— Да.
Одно слово. Короткое, как выстрел.
Илья бледнеет. Иван стискивает зубы — желваки каменные.
— Ты ему написала? — голос Ивана тихий, опасный. — После всего, что мы обсуждали — ты ему написала?
— Да. В такси. После того, как увидела тебя с ней.
— Катя, я же объяснял...
— Нет! — обрываю его. — Хватит объяснений. Хватит оправданий. Две недели ты изображал идеального мужа, а сам... — голос срывается. — Я больше не могу. Не могу быть с человеком, который постоянно с кем-то помимо меня. Не могу засыпать и гадать, где ты на самом деле на работе или в чужой постели… Не могу...
Слезы снова. Ненавижу себя за это — за слабость, за неспособность говорить без истерик.
Илья подходит ближе. Осторожно, будто к раненому зверю.
— Катя, — голос мягкий, немного надломленный. — Поехали со мной. Прямо сейчас. Соберем вещи и уедем. Ты и... — он запинается, — и ребенок. Я справлюсь. Клянусь, справлюсь…
Смотрю на него. Ему… двадцать два года. Разбитая губа, отчаянные глаза. Мальчишка, который готов взять на себя ответственность за чужую сломанную жизнь.
— Илья...
— Я найду работу получше. Сниму квартиру нормальную. Можем к моим родителям пока, мама будет рада...
— Она никуда не поедет.
Голос Ивана — ледяной. Он стоит у стены, скрестив руки на груди. Кровь на рубашке, синяк наливается под глазом. Но взгляд — спокойный, расчетливый. Тот самый взгляд, который я видела на переговорах, когда он загонял конкурентов в угол.
— Это не тебе решать, — огрызается Илья.
— Нет. Это решать ей. Но прежде чем она решит... — Иван смотрит на меня, — думаю, ей стоит вспомнить кое-что важное.
Внутри холодеет. Он не угрожает. Он просто констатирует факт. И это страшнее любой угрозы.
— О чем ты? — спрашиваю.
— О твоих родителях, Катя. О твоем отце.
Сердце пропускает удар.
Отец. Три года назад. Диагноз, от которого почернело в глазах — рак поджелудочной. Четвертая стадия. Врачи разводили руками, говорили — готовьтесь к худшему. Единственный шанс — экспериментальная операция в Германии. Стоимость — несколько миллионов. Плюс реабилитация, препараты, перелеты...
У родителей не было таких денег, хоть мы и были небедными. У меня — тем более.
Иван оплатил все. Без разговоров, без торга. Просто сказал: «Я решу». И решил.
Отец выжил. Ремиссия. Чудо, говорили врачи.
Я была так благодарна тогда…
Он прожил еще год помогая Ване налаживать бизнес…
— Ты же не посмеешь, — шепчу.
— Посмею что? — Иван чуть склоняет голову. — Потребовать возврата долга? Это не угроза, Катя. Это юридический факт.
— Какого долга? — Илья переводит взгляд с него на меня. — О чем он?
Иван достает телефон. Листает что-то, показывает мне экран — скан документа. Я узнаю подпись отца. Мамину подпись. Печати, даты…
— Договор займа на сорок три миллиона рублей. Обеспечение — залог недвижимости. Их квартира, Катя. Девяносто квадратов в центре города — это немного, но лучше чем ничего..
— Ты сказал, что это подарок, — голос дрожит. — Сказал, что семья не считает деньги…
— Я сказал это тебе. Твоим родителям я сказал правду — это займ. Они настояли на оформлении. Гордость, знаешь ли. Не хотели быть обязанными зятю.
— О чем ты, блядь, говоришь?! — Илья хватает Ивана за грудки. — Ты что, шантажируешь ее?
Иван даже не сопротивляется. Просто смотрит на брата — холодно, почти скучающе.
— Я излагаю факты. Если Катя подает на развод, я имею полное право потребовать возврата займа. Срок погашения — десять лет, но в договоре есть пункт о досрочном расторжении в случае существенного изменения обстоятельств. Развод — это существенное изменение. И если на него подаст Катя…