— Сука... — Илья отталкивает его. — Ты мерзкая расчетливая сука!
— Возможно. Но документы оформлены безупречно. Мои юристы позаботились.
Смотрю на него. На этого человека, за которого вышла. Которого любила когда-то — или думала, что любила.
— Ты все это время знал? — спрашиваю. — Что однажды используешь это против меня?
— Нет. — Он качает головой. — Я правда хотел помочь. Твой отец умирал, ты была в отчаянии. Я любил тебя тогда, Катя. По-настоящему.
— А сейчас?
Пауза. Он смотрит мне в глаза — и я вижу там что-то странное. Не злость, не торжество. Что-то похожее на боль.
— Сейчас я не готов тебя потерять. Любой ценой.
— Даже такой?
— Любой.
Илья хватает меня за руку.
— Катя, послушай. Мы что-нибудь придумаем. Я найду деньги, продам машину, возьму кредит…
— Не хватит — Иван усмехается. — Сколько тебе потом копить — лет двести?
— Заткнись!
— Или что? Снова ударишь? — Иван разводит руками. — Давай. Это не изменит договор.
— Ты чудовище, — говорю Ивану.
— Возможно. — Он делает шаг ко мне. — Но я чудовище, которое готово на все ради тебя и этого ребенка. Даже если он не мой.
— Не смей так говорить…
— Это правда, Катя. Горькая, уродливая правда. — Он останавливается в шаге от меня. — Я не отпущу тебя. Ни к нему, ни к кому-либо еще. Ты моя жена. Это мой ребенок — по закону, если не по крови. И так будет, пока я не решу иначе.
Илья дергает меня за руку.
— Не слушай его. Это блеф. Он не посмеет...
— Посмею. — Голос Ивана — ровный, как линия кардиомонитора. — Проверь меня.
Смотрю на него. И понимаю — не блефует. Он сделает это…
Потому что для него это не жестокость. Это стратегия.
— Катя... — Илья сжимает мою ладонь. — Пожалуйста...
Закрываю глаза.
17 глава
Слышу только стук собственного сердца — громкий, болезненный. И тиканье часов на стене. Секунда. Еще одна. Еще.
— Мои родители... — голос не слушается, приходится откашляться. — Их больше нет. Ты знаешь это.
Иван кивает. Медленно, почти сочувственно.
— Знаю. И знаю, что квартира теперь твоя. По наследству. — Он делает паузу. — Точнее, была бы твоя. Если бы не залог.
Я хоронила обоих родителей в один год. Иван стоял рядом, подавал платки. Идеальный муж. Заботливый. Внимательный.
А в сейфе у него все это время лежал договор, который мог уничтожить все, что от них осталось…
— То есть... — сглатываю комок в горле, — если я уйду — ты заберешь квартиру?
— Это не я заберу. Это закон. Долг есть долг.
— Но это все, что у меня есть от них! — голос срывается. — Их вещи, фотографии, мамины книги, папин…
— Я понимаю. — Он поднимает руку, будто хочет коснуться моего плеча, но останавливается. — Поэтому предлагаю простое решение. Ты остаешься. Квартира остается. Все счастливы.
— Счастливы?! — Илья рядом вскидывается. — Ты издеваешься?!
Иван переводит на него взгляд. Спокойный. Оценивающий. Как смотрят на надоедливое насекомое, которое не стоит усилий.
— А с тобой, братец, можно договориться. — Усмешка трогает его разбитые губы. — Хочешь быть рядом с ней? Пожалуйста. Я не против.
Не понимаю. Смотрю на него, пытаюсь уловить подвох.
— Что ты имеешь в виду?
— Швейцарская семья, — Он пожимает плечами, будто говорит о чем-то обыденном. — Слышала о таком? Муж, жена и... друг семьи. Все довольны, никто не в обиде.
Меня тошнит. Физически. Желудок скручивается, к горлу подкатывает кислота.
— Ты больной, — шепчу.
— Я практичный. — Он садится на край дивана, закидывает ногу на ногу. Будто мы обсуждаем ремонт или отпуск. — Илья хочет тебя. Ты, очевидно, хочешь его. Ребенок, возможно, его. Зачем усложнять?
— Заткнись! — Илья дергается вперед, но я хватаю его за рукав.
— Подожди…
— Нет, Кать, ты слышишь, что он несет?! Он предлагает нам жить втроем?! Это же...
— Это компромисс. — Иван разглядывает свои сбитые костяшки. — Катя остается моей женой. Официально. Юридически. Перед обществом. А что происходит за закрытыми дверями... — он поднимает глаза, — меня не касается.
Смотрю на него. На этого человека в окровавленной рубашке, с синяком под глазом и ссадиной на скуле. На человека, за которого вышла замуж. Которому верила. С которым планировала детей, старость, всю оставшуюся жизнь.
Как? Как я могла так ошибиться?