— Почему? — спрашиваю. Голос чужой, пустой. — Зачем тебе это? Ты ведь не любишь меня. Изменял мне. Зачем держать рядом женщину, которая тебе не нужна?
Он молчит. Долго. Так долго, что я уже думаю — не ответит.
Потом говорит:
— Ты идеальная жена, Катя.
Смеюсь. Истерично, некрасиво, со всхлипами.
— Что?..
— Идеальная. — Он произносит это серьезно, без тени иронии. — Ты умная, красивая, воспитанная. Умеешь принимать гостей, поддерживать разговор, не позорить на корпоративах. Ты из хорошей семьи. Ты не истеришь по мелочам, не устраиваешь сцен…
— Я сейчас устраиваю сцену!
— Это исключение. И я даже понимаю тебя… — Он качает головой, будто восхищаясь. — Ты идеальная, Катя. Такую жену ищут годами и не находят. Ты думаешь, я отпущу тебя к своему младшему брату? К мальчишке, который даже квартиру снять не может?
Слезы. Снова. Горячие, злые, бессильные.
Сползаю по стене. Ноги не держат. Сажусь прямо на пол прихожей, среди разбросанных курток и опрокинутой тумбочки.
— Как я могла... — всхлипываю. — Я жила с этим... И верила... Когда ты говорил, что любишь... Когда мы планировали детей... Когда ты держал меня за руку на похоронах мамы…
Закрываю лицо ладонями. Плечи трясутся. Не могу остановиться, не могу взять себя в руки. Все, что копилось годами — подозрения, которые я гнала прочь, тревоги, которые глушила снотворным, обиды, которые прятала так глубоко, что сама забывала о них — все это рвется наружу.
— Катя... — голос Ильи рядом, его руки на моих плечах. — Катя, пожалуйста, не плачь. Я что-нибудь придумаю. Клянусь тебе, я...
— Что ты придумаешь? — Иван все так же сидит на диване, смотрит на нас сверху вниз. — Ограбишь банк? Выиграешь в лотерею? Ты бездарь и без папиных денег ничего не можешь.
— Заткнись! — Илья вскакивает. — Заткнись, тварь! Ты не можешь так с ней!
— Могу. И буду.
Илья бросается на него снова.
Не успеваю даже крикнуть — он уже сбивает Ивана с дивана, они катятся по полу. Удар, еще один. Хруст — чей-то нос? Рычание, мат, грохот.
— Я заберу ее! — Илья орет, молотя кулаками. — Слышишь?! Заберу! Мне плевать на твои деньги, на твои бумажки, на все! Она моя!
Иван перехватывает его руку, выворачивает. Илья вскрикивает от боли, но не останавливается — бьет свободной рукой, коленом, головой.
— Она! Моя! Жена! — Иван рычит сквозь зубы, отбиваясь.
— Она тебя ненавидит! Ты ей отвратителен!
— Это ничего не меняет!
Поднимаюсь. Ноги все еще дрожат, но держат. Иду к ним — медленно, как во сне.
— Хватит...
Не слышат. Илья душит Ивана, тот хрипит, бьет локтем.
— Хватит!
Ору так громко, что саму себя оглушаю. Голос срывается, горло дерет.
Они замирают. Оба смотрят на меня — окровавленные, задыхающиеся, безумные.
— Ребенок, — говорю. — Думайте о ребенке. Вы оба! Если у меня будет выкидыш, я не останусь ни с одним из вас! И не важно, сколько это будет мне стоить!
Илья разжимает пальцы. Откатывается в сторону, хватает ртом воздух.
Иван садится, массирует горло. Красные следы на коже — завтра будут синяки.
— Мне нужно подумать, — говорю. — Уйди, Илья…
— Катя, я не оставлю тебя с ним... — начинает Илья.
— Пожалуйста… Как бы то ни было, сейчас мы оба не можем жить так, как хотим. Потому… Уйди.
18 глава
Илья стоит в дверях. Смотрит на меня — и в его взгляде столько боли, что хочется отвернуться.
— Я вернусь, — говорит он. — Слышишь? Я обязательно вернусь.
Киваю. Не могу говорить — горло перехватило.
Он делает шаг ко мне, останавливается. Хочет обнять, но не решается. Вместо этого касается моей щеки — легко, кончиками пальцев. Как тогда, в первый раз.
— Позвони, если что-нибудь... Если он... — Илья сглатывает. — Просто позвони.
— Хорошо.
Он разворачивается к Ивану. Тот стоит у стены, скрестив руки на груди. Наблюдает. Ждет.
— Если ты еще раз ее обидишь, — голос Ильи низкий, хриплый, — я не пожалею силы. Слышишь меня? Мне плевать на последствия. Я тебя уничтожу.
Иван пару секунд молчит. Только уголок рта дергается — то ли усмешка, то ли гримаса боли от разбитой губы.
— Пошел вон из моего дома, — говорит он наконец. — Уничтожалка не выросла.
Илья бросает на меня последний взгляд. Я вижу в его глазах обещание. Отчаянное, безрассудное. Обещание человека, который готов на все.
Дверь закрывается за ним.
Тишина.
Стою посреди разгромленной прихожей. Опрокинутая тумбочка, куртки на полу, пятна крови на стенах. Наш дом. Наше гнездо. Превратился в поле боя.